Читать книгу - "(Бесчело)вечность - Вадим Юрьевич Панов"

кто убил миллион человек.

– Знаешь, есть такой сорт винограда – «примитиво»?

Марсианин вздрогнул, но постарался ответить в прежнем ключе:

– Знаешь, если бы мне не было так интересно, я бы давно тебя убил.

– Знаешь, если бы ты мог меня убить, ты бы не рассказывал сказки о том, что тебе интересно.

– Твою мать!

– Ваши манеры заметно ухудшились, – равнодушно заметила позабытая всеми Марлоу. – Это результат общения с моей новой подопечной?

Марсианин понял, что теряет лицо и выдержал короткую паузу, во время которой сумел взять себя в руки и вернуться к спокойному тону.

– Ходят слухи, что родители старины Гамильтона отправились вслед за ним.

– Об этом ещё не сказали в новостях, – обронила Шанти..

– Не будь у меня надёжных источников информации, я бы не смог протянуть так долго.

– Смог бы.

– Но не в этом амплуа, – заметила Марлоу.

– Пожалуй.

– А ты сам, случайно, не нейросеть? – прищурилась Шанти. – Уж очень легко ты распознал Марлоу.

– А ты остроумная, – усмехнулся Марсианин. И вновь обратился к Марлоу: – Теперь я понимаю, чем она тебе понравилась.

– Хозяин умер, не оставив инструкций, что делать в этом случае.

– Гамильтон был самонадеян… я, кстати, тоже… – Марсианин повертел в руке стакан. – Нужно написать нейросетям, чтобы в случае моей смерти они покончили с собой… А не искали себе нового хозяина.

– Я не знала, что делать.

Говорить о том, что Шанти её взломала, Марлоу сочла излишним.

– А ещё уверяешь, что у тебя нет характера… Как умер Гамильтон?

Теперь всё внимание Марсианина переключилось на Шанти.

– Во время атаки на «Инферно» легла система безопасности. Воины местного племени ворвались в замок и прикончили твоего приятеля.

– Почему племя решилось атаковать «Инферно»? Они ведь знали, чем это для них кончится.

И кончилось: карательный отряд полностью уничтожил дикарей, осмелившихся нарушить один из главных законов современного мира – неприкосновенность хозяев.

– Лорд Гамильтон купил на рынке рабов сына вождя племени и отказался его возвращать.

– Гамильтон был в своём праве.

– Разве можно в одном предложении использовать слова «право» и «рабство»? – удивилась Шанти.

– На территориях оно существует и регламентируется внутренними законами, – пожал плечами Марсианин.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Я о многих вещах говорю без лишних эмоций. А тебе могу лишь повторить: этот мир слишком суров для тебя.

– Я изменюсь, – пообещала Шанти.

– То есть, стадия «я изменю мир» уже пройдена? – Марсианин коротко рассмеялся.

– Начну с малого.

– Прекрасный ответ, – одобрил террорист и тут же сменил тему: – Как умерли Анакин и Дикла?

– Несчастный случай, насколько мне известно, – ровно произнесла Шанти.

– Они умерли, находясь в Сети. Одновременно. От сердечных приступов. Если это несчастный случай, то я – попечитель крупнейшей благотворительной организации планеты… – Марсианин оборвал себя восклицанием: – Чёрт! – Хлопнул по колену и весело продолжил: – А ведь я правда попечитель крупнейшей благотворительной организации планеты… Смешно… Так как, говоришь, они умерли?

– Несчастный случай, насколько мне известно.

– Эти слова уже были произнесены.

– Ты повторил вопрос, я решила, что ты не расслышал ответ.

Марсианин поставил стакан на столик слева от кресла и свёл перед грудью пальцы рук.

– Ты дерзкая и амбициозная, но если ты думаешь, что вместе с секретами Гамильтона, заполучишь его место за карточным столом, то крепко ошибаешься – в это казино пускают только по праву крови. Купить входной билет невозможно, его можно получить только в случае правильного происхождения. Обладая превосходством, которого у тебя нет.

– Ты убил миллион человек, но не боишься за свою жизнь. – Шанти резко посмотрела на Марсианина. – Всё дело в происхождении? Благодаря ему ты стоишь над законом?

– Дерзкая, амбициозная и не совсем дура, – резюмировал террорист.

– Почему «не совсем»?

– Я только что сказал: ты решила, что сможешь унаследовать секреты Гамильтона…

– Ты сказал, что я унаследовала секреты Гамильтона, – напомнила Шанти.

– Унаследовать секреты и удержать наследство – это совсем не одно и тоже. – В голосе Марсианина прозвучали самодовольные нотки.

– Я помню, что место за карточным столом мне не светит.

– Ты правильно понимаешь своё положение, – кивнул Марсианин. – А сейчас скажи, зачем просила о встрече?

– Теперь уж и не знаю, – протянула девушка. – Я ожидала встретить террориста…

– А встретила вершителя судеб мира?

– Встретила одного из тех, кого я уже убивала.

– То есть, террористов ты ещё не убивала?

– Это вопрос времени.

– Я правильно понимаю, что ты мне угрожаешь?

Шанти ответила Марсианину долгим взглядом и едва читающейся на губах улыбкой. А когда террорист оценил ответ, продолжила:

– Теперь, после того, как мы обозначили отношение друг к другу, можно обсудить деловые вопросы.

– Ты – достойный противник, хоть и низкого происхождения, – признал Марсианин. – Но как получилось, что старина Гамильтон не распознал твою истинную суть и позволил убить себя?

– Всё дело в высокомерии и презрении к людям, – объяснила Шанти, решив не обращать внимания на обвинение в убийстве. – Окажись ты первым, ты бы допустил такую же ошибку. Но ты знал, что лорд Гамильтон погиб при странных обстоятельствах и стал осторожен.

– Возможно, ты права. – В стакане оставалось на глоток виски, но Марсианин сознательно его оставил – чтобы не появился слуга. Однако стакан в руку взял, намереваясь отпить совсем чуть-чуть. – Но ты сильно рискуешь, угрожая мне уже второй раз.

– Я не угрожаю, я максимально чётко описываю наши отношения.

– Пока – недостаточно чётко.

Шанти вопросительно подняла брови.

– Я хочу знать, чего ты ждёшь от нашей встречи?

– Мне нужен Кандинский.

– Что? – Такого ответа Марсианин не ожидал и потому едва не расплескал виски.

– Мне нужно, чтобы ты вывел меня на Кандинского, – объяснила Шанти. – Я бы с удовольствием избежала встречи с тобой, но Кандинский не входил в число знакомых Гамильтона.

– Входил… но они давно не общаются.

– А ты?

– И я. В смысле – и мы. – Марсианин понял, что его второй раз ввели в замешательство, но сумел подавить злость. – Наше соревнование носит заочный характер.

– Это не соревнование – ты просто пытаешься его догнать.

Но эта попытка разозлить Марсианина не удалась.

– Зачем тебе Кандинский?

– Чтобы убить.

– Гм… он об этом знает?

– Он и без этого хорошо прячется.

– Это так… но почему ты решила, что мы знакомы?

– Да мне плевать знакомы вы, или нет. Я просто подумала, что ты не упустишь возможности нагадить первому номеру и занять его трон.

– Я – первый номер!

– Да, милый.

Несколько мгновений Марсианин яростно смотрел на Шанти, но в очередной раз сдержался и даже отыскал в себе силы рассмеяться:

– А ты действительно молодец.

– Спасибо.

– Почему ты хочешь убить Кандинского?

– Потому что Кандинский хочет убить меня.

– Тебя? – Изумление было неподдельным. – Кто ты для него?

Шанти едва заметно дёрнула плечом:

– Это наше дело.

Марсианин перевёл взгляд на Марлоу, нейросеть осталась невозмутима. Марсианин понял, что хочет выпить, причём не идеальный цифровой дубликат в Метавселенной класса ААА, а обыкновенный виски, можно даже не двадцатипятилетней выдержки, а просто, чтобы дал по мозгам.

– Похоже, старина Кандинский крепко влип.

– Ты скажешь, как его зовут?

– Нет.

– Но ты мне поможешь?

– Не уверен.

– Почему?

– Потому что сначала я хочу знать, что получу взамен? – Марсианин забросил ногу на ногу.

– Первую строчку рейтинга.

– Мало.

– Это то, что тебе действительно нужно.

– Я уже на первой строчке.

– До следующей акции Кандинского.

– Что-то мне подсказывает, что ты доберёшься до него раньше.

– Моё дело предложить, – вздохнула Шанти. И прищурилась, услышав следующую фразу Марсианина:

– Но договориться мы можем.

– Какова же твоя цена?

Марсианин вновь стал очень серьёзным, всем своим видом показывая, что над теми вещами, о которых пойдёт речь, шутить неуместно.

– Если у старины Гамильтона был кто-то, кого можно было бы назвать его другом, то это, без сомнения, я. Мы не были близки – он никого не подпускал, но общались достаточно искренне, и Гамильтон несколько раз заводил разговор о том, над чем работает. О своей мечте. Он не вдавался в детали, но оговаривался периодически, поскольку был тщеславен. Я же долгое время не верил, что у него получится, считал, что Гамильтон бросает колоссальные средства на ветер, но известие о том, что сердечный приступ одновременно поразил и Анакина, и Диклу, заставило меня изменить мнение. У старины Гамильтона получилось задуманное, ты эту технологию унаследовала, а я её хочу.

– Зачем? –