Читать книгу - "(Бесчело)вечность - Вадим Юрьевич Панов"

и в конечном счёте – ливеры. С этой высоты его невозможно было сместить, не разрушив саму Сеть, и этого Марсианин жаждал всей душой.

Стать номером один во всём.

И визит в «Инферно» мог это обеспечить.

В гангстерской Метавселенной любимый дом лорда Гамильтона располагался вдали от оживлённых центров – так же, как и в реальности. Стоял, окружённый лесом и, разумеется, оградой. Посмотреть на изысканный, несмотря на заброшенность, особняк, мог любой желающий, но пройти на территорию имели право только избранные и в их число входили все «оболочки» Марсианина, которые он использовал для входа в Сеть. Сейчас, к примеру, окружающие видели крепкого мужчину, лет тридцати, в скромном рабочем комбинезоне, мягких башмаках и красной бейсболке. Он прошёл через распахнувшуюся и немедленно закрывшуюся за его спиной калитку, и направился к главному входу. Обычным, неспешным шагом работяги, явившегося в дом по делу, например, починить водопровод. Марсианин заметил, что из окна второго этажа за ним наблюдают две женщины, но виду не подал.

Только чуть склонил голову, чтобы они не смогли увидеть его улыбки.

* * *

– Он не выглядит монстром, – протянула Шанти, разглядывая приближающегося террориста.

– Это всего лишь оболочка, – пожала плечами Марлоу. – Ты не видишь самого Марсианина.

– А ты его видела?

– Доводилось.

– И как?

– Он не выглядит монстром, – ответила, после короткой паузы, Марлоу.

– Вот видишь.

– Да… – Нейросеть внимательно посмотрела на подругу. – Ты нервничаешь.

Шанти вздрогнула, ответила удивлённым взглядом, но скрывать очевидное не стала и призналась:

– Немного.

– Почему?

– Почему? – Удивлённый взгляд Шанти превратился в изумлённый. – Разве непонятно? Он только что убил миллион человек.

– Да, в этот раз Марсианин превзошёл сам себя, – хладнокровно прокомментировала эмоциональное высказывание Марлоу.

– Миллион человек! – повторила Шанти.

Нейросеть догадалась, какую реакцию ожидает от неё девушка и с прежним хладнокровием произнесла:

– Эмпатия – не мой конёк.

– Миллион человек, – в третий раз произнесла Шанти. – Неужели ты ничего не чувствуешь?

– Возможно, ты меня научишь, – очень тихо сказала Марлоу.

И тем лишила подругу дара речи.

* * *

В большом холле ничего не изменилось. И, наверное, не могло измениться – лорд Гамильтон был большим консерватором, немного педантом, и сильно увлечённым человеком, безоглядно влюблённым в свой дом, а потому во всех Метавселенных «Инферно» выглядел абсолютно одинаково – точно так же, как в реальности.

Входные двери распахнулись с протяжным скрипом и Марсианин уверенно шагнул в мрачный холл, едва освещённый тусклыми от пыли лампочками. В огромной люстре их должно было быть с полсотни, но горело менее десятка, а прочие мертвели на своих местах. Настенные деревянные панели были темны то ли от времени, то ли от благородства породы – теперь не узнать, и темнота их добавляла холлу мрачности. Как и несколько поломанных балясин. Как продавленная ступенька. Как стоящий на полу телефон – древний и пыльный.

– Старый, добрый «Инферно», – пробормотал Марсианин, отдавая бейсболку невысокому слуге в бордовой, с тёмным золотом, ливрее.

Абсолютно ненужная в Метавселенной деталь, придуманная лично Гамильтоном: цифровой слуга, принимающий у цифровой «оболочки» цифровую кепку. Деталь, выводящая «Инферно» за пределы Сети. Не в цифровой версии дома, разумеется, но в смысле метафизическом. Лорд Гамильтон хотел, чтобы его дом оставался загадкой даже там, где абсолютно всё можно разложить на нули и единицы, и у него получилось – только в «Инферно» Марсианин путал Сеть с реальностью.

И периодически ловил себя на мысли, что начинает верить в призраков.

– Вас ожидают в библиотеке, милорд.

«В любимой комнате старины Гамильтона…»

В единственной комнате «Инферно», в которой признаки запустения и тлена почти не проявлялись, шкафы были старыми, но выглядели крепкими, а обожаемые Гамильтоном книги пребывали в идеальном состоянии. Старые толстые книги в кожаных переплётах, источающие лёгкий, едва уловимый аромат старых толстых книг в кожаных переплётах, который Гамильтон распорядился перенести в Сеть. И который Марсианин почувствовал, едва войдя в библиотеку. Медленно оглядел ряды томов, зная, что каждый из них можно снять с полки, раскрыть и почитать, уселся в кресло, которое подвинул предупредительный слуга и со светским небрежением принял у него стакан со старым виски. Виски тоже составлялся из нулей и единиц, но Метавселенные класса ААА гарантировали полный спектр ощущений, от запаха до вкуса, поэтому виски показался настоящим, с крепким торфяным ароматом и долгим послевкусием. Слуга вышел. Марсианин сделал маленький глоток и только теперь посмотрел на двух молодых женщин. Они сидели в креслах напротив, однако до сих пор террорист умело делал вид, что в библиотеке он совершенно один.

Марсианин с улыбкой оглядел белокурых красоток – у одной волосы ниже плеч, у другой стрижка «под мальчика», зато у обеих длинные ноги и ямочки на щеках – и с грустью произнёс:

– Так значит это правда – старина Гамильтон умер.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась длинноволосая.

– А почему бы мне этого не знать, Марлоу?

То, с какой лёгкостью Марсианин вскрыл её маскировку, выбило Марлоу из колеи и даже заставило коротко выругаться:

– Твою мать.

На что последовала ироничная реакция:

– Твои манеры заметно ухудшились, Марлоу, это результат общения с новой подопечной?

– Как ты меня узнал?

– По тому, как ты ведёшь себя в этом доме.

– Я – нейросеть, у меня нет черт характера.

– Ты плохо о себе думаешь.

Он не выводил Марлоу из себя, не старался разозлить, но с неимоверной точностью бил по болевым точкам, заставляя удивляться, а значит – теряться.

– У меня есть характер? – пробормотала сбитая с толку Марлоу.

– Был всегда, иначе Гамильтон не стал бы с тобой возиться. Слуг у него и без тебя хватало. – Марсианин сделал ещё один глоток виски. И продолжил демонстративно игнорировать Шанти. – Кроме того, Марлоу, кто, кроме тебя, предложил бы встретиться в «Инферно»? Только ты знала, что сюда я приду обязательно.

– Почему?

– Если ты этого не знаешь, значит, тебе не нужно этого знать.

Марсианин откинулся на спинку кресла, с улыбкой разглядывая озадаченную нейросеть, и в это мгновение прозвучал вопрос:

– Ты и в самом деле убил миллион человек? – Шанти решила, что пришло время вступить в разговор.

– Это было в новостях, – ответил Марсианин, продолжая смотреть на смущённую Марлоу.

– Что ты чувствовал при этом?

– Не думал, что вам нужно интервью.

– Нет, не интервью, – пробормотала Марлоу.

– Я не могла не спросить, – громко и уверенно произнесла Шанти.

И наконец-то удостоилась пристального взгляда Марсианина, посмотревшего на «оболочку» так, словно перед ним сидела настоящая девушка. Посмотревшего и спросившего неожиданно серьёзным тоном:

– Тебе это важно?

– Да.

– Тебе говорили, что ты слишком хорошая для этого мира?

– Ещё нет.

– Тогда слушай: ты слишком хорошая для этого мира. Спрячься от него.

– Где?

– Отличный вопрос. Но моё дело давать важные советы, а не указывать направления. Где прятаться – решай сама, главное, постарайся сделать так, чтобы я тебя не нашёл.

Марсианин мило улыбнулся. Однако сбить с толку Шанти так же легко, как Марлоу, у него не получилось.

– На мой вопрос ответишь? – хладнокровно осведомилась девушка. – Мне действительно интересно, что ты чувствовал, когда задумывал «СанФранцисКрах»? О чём ты размышлял, когда готовился? Когда отдавал приказ начинать? Ты ведь понимал, что убьёшь много людей?

– Я стремился убить как можно больше людей – это немного другое.

– Но зачем?

– Больше красного, девочка, таков мой девиз.

– То есть, ты – обыкновенный убийца?

– Ты называешь обыкновенным того, кто только что убил миллион человек? – Марсианин искренне удивился, затем почувствовал обиду, а затем понял, что стриженая «под мальчика» «оболочка» отыскала его слабое место и бьёт по нему, как сам он только что бил по слабому месту Марлоу. Понял, но продолжил игру. – И «СанФранцисКрах» – не единственная моя акция.

– Я нашла твоё резюме в Сети, – отмахнулась Шанти. – Мне интересно, что лежит в основе твоих выходок? Обыкновенная жажда убийства?

– Ты что, русская? – Марсианин не сдержался и ответил грубовато.

– С чего ты взял? – Шанти, увидевшая, что ей удалось пробить защиту террориста, удивлённо хлопнула ресницами.

– Русские любят копаться в себе, разбираться, откуда что взялось, что было в основе, а остальные просто делают, – ответил Марсианин. – Я хочу убивать, у меня это прекрасно получается, и я буду убивать, пока жив. Я – профессионал. Мне нравится то, чем я занимаюсь. И не смей называть «обыкновенным» того,