Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

некапризных. Щупал бабки, заглядывал в зубы, проверял копыта. Торговался, как умеют только приморские селяне: цепко и весело. Наконец, ударил по рукам с заводчиком из-под Цзельки, пообещав наведаться в гости, ежели вдруг чего, – и поехал к казармам, оседлав славного мышастого жеребчика-четырехлетку по кличке Пепел, поглядывая свысока на базарную сутолоку, в настроении непривычно благостном и даже чуточку горделивом.

Каковое настроение, как и положено всему хорошему, продержалось недолго. Не дольше четверти часа: ровнехонько до поворота в Лекарской переулок. Там, у входа в лавку травника, Базиль вдруг углядел свою непоседливую племяшку вместе с благородной Марианой – обе-две, ради столичного форсу, при юбках, зато без оружия. Стоят, прижавшись спинами к закрытым дверям лавки, а вокруг собирается народ – и на то похоже, что вот-вот разгорится нешуточный скандал, а то и драка.

Помянув Нечистого, Базиль направил Пепла к лавке. И почти сразу нарвался на привычный для узких городских закоулков окрик:

– Куда прешь верхом, борзота! Без твоей клячи тесно.

Плюнув про себя, Базиль спешился: быстрей будет добраться до девчонок мирно, чем нарываться, меряясь крутью с разгоряченной толпой. Кольнула досада: будь на его месте сэр Барти, небось бы пропустили без единого слова.

Ну что ж, попробуем втереться в игру… Базиль дернул за рукав юнца в замызганной рубахе – по всему видать, ученика при лавке:

– Слышь, парень, что там такое?

Юнец моргнул, отвлекаясь от выглядывания поверх голов, и охотно, в сознании собственной значимости, пустился в разъяснения:

– Да девицы какие-тось, приезжие, видать. – Юнец почесал затылок, уточнил: – Красивые. Одна рыженькая, в юбке красной, и пуговицы на лифе яркие. А уж под лифом… – Юнец закатил глаза, но, видно, заметил, как ладони любопытствующего сами собой сжались в кулаки, сообразил, что любопытство вполне может быть не пустым, и зачастил: – А другая беленькая, вовсе в платье, как у благородной: широкое такое, – паренек показал руками ширину платья; получилось что-то вовсе несусветное, никак под характер отважной Марианы не подходящее.

– Да едрить твою, – плюнул Базиль, – толку ли мне в ее платье! Случилось-то что?

– Да вот же ж я и говорю, – торопливо продолжил окаянный мальчишка, – девицы две, красивые. К мастеру Тиму зашли купить чего-то, а там гном.

– Ну так и что?

– Да гном же ж!

– Ну, гном, и что? Мало гномов, что ли, видали?

Парень вытаращил глаза и вполне красноречиво покрутил пальцем у виска:

– Да ты, дядь, отколь свалился?!

Не привыкший к подобному нахальству, Базиль начал было объяснять юнцу, отколь свалился и куда сейчас отправится он сам, но его по-солдатски выразительную речь заглушил истошный визг. Пепел, дико заржав, взвился на дыбы, юнец шарахнулся, кого-то двинул острым локтем под дых, кому-то отдавил ногу, нарвался, конечно, на ответную плюху; Базиль тем временем повис на поводе, поминая Нечистого и гадая, которую из девиц благодарить за переполох; и тут по толпе пробежал испуганный вздох и сменился изумленной тишиной. И кто-то из первых рядов выдохнул – кажется, скорей самому себе, чем для напиравших задних:

– Гном-то, нелюдь проклятущая, девок под землю сволок!

– Ка-а-ак сволок?!

Базиль заработал локтями, пропихиваясь к месту события – что оказалось нелегко вдвойне, ибо напуганные подземельным чароплетством зеваки шарахнулись от лавки травника, как от самого Нечистого. Тут бы и отловить кого из бегущих да расспросить толком, но ведь стопчут с перепугу вместе с конем! Бывший наемник потихоньку отступил к стене и постарался успокоить Пепла – что среди истошно орущих, поминающих кто Господа, кто Нечистого, кто нелюдь окаянную паникеров оказалось не так уж легко. Зато переулок опустел в считанные мгновения, и перепуганный дядюшка утянутой под землю девицы наконец-то без помех протопал к лавке травника. Поглядел под ноги, притопнул разок: брусчатка как брусчатка, вполне себе незыблема. «Под землю утащил», говорите? Дернул дверь лавки: заперта. Позвал:

– Эй, хозяин!

За дверью зашебуршало.

– Открой, хозяин, тут всё тихо.

– Чего тебе надо, добрый человек? – отозвался дрожащий голос. – Не работает лавка, завтра приходи.

– Не откроешь сам, вышибу дверь, – пообещал Базиль. – Здесь моя племянница была.

– Ох ты, горе-то какое! – Дверь приоткрылась, явив взору Базиля острый нос, тощее, со впалыми щеками лицо, желтоватую челку, длинную шею и замызганный ворот рубахи. – Племянница, говорите?

– Рыженькая, – уточнил Базиль. – А с ней подруга.

– Да-да-да, – закивал хозяин лавки. – Рыженькая и беленькая, две милые девушки, им нужны были припарки свести синяк. Я подобрал сбор, чудный сбор, скажу я вам, самого что ни на есть наилучшего действия.

– Мне там болтали что-то насчет гнома.

Травник дернулся, явно намереваясь отгородиться от расспросов дверью. Базиль ухватил за хлипкий ворот и осторожно, дабы не упустить добычу по причине ветхости одёжи, потянул на себя.

– Я не виноват, добрый господин, клянусь! Кто ж знал…

– Так, почтенный… – Базиль вытянул травника наружу и прислонил к стене. – Ты, едрить твою, расскажи мне всё как было, по порядку. Мы, понимаешь, с девочками в столицу только сегодня приехали, и я никак в толк не возьму, что у вас тут с гномами за дела творятся.

– Плохие дела, господин, темные дела, – зачастил травник. – Вот оно ясно теперь, девушки-то ваши не знали ничего, вот и влезли, получается. Ох ты, горе-то какое!

– По порядку, – закипая, процедил Базиль. – Коротко и ясно.

Травник икнул и замолчал.

– Ну?

– Гном, значит. – Похоже, по порядку, коротко и ясно достойный лавочник выражаться не умел. – Вошел, значит. Ну прям как ни в чем не бывало, да. Мне, говорит, сонный сбор нужон, и еще от лихорадки. Я еще удивился: ваши-то девушки с ним поздоровались, ну прям как раньше. А у него-то взгляд… такой… такой… Я бы отказал, господин, а то ишь ты: сами не торгуют, значит, а к нам… А он так смотрит… ну я и дал, а чего сделаешь, боюсь я их, господин, колдуны они, все как один, а я…

– Дальше. – Базиль не стал уточнять, что колдунов среди гномов – хорошо если один на сотню.

– Ну так оно вот… это… Они-то вместе и вышли, значит, – несчастным голосом прошептал травник. – Товар-то получили, заплатили честь по чести и вышли. Девушки ваши, господин, и эта нелюдь окаянная. А там… простите, добрый господин, чего уж там дальше приключилось, я не это… не видел, значит… вот…

Врет ведь, собака, подумал Базиль. У его дверей шумят, а он ни сном, ни духом? Сейчас, едрить его!

Но бывший себастийский десятник слишком хорошо знал жизнь, чтобы попытаться выдавить недосказанное силой. По крайности, лавку он запомнил и хозяина тоже.

– Звать тебя как, почтенный?

– Тим, господин мой, мастер Тим,