Читать книгу - "Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук"

это, непонятно за кого! — Георгий будто споткнулся. — А как же статус? Ты ведь баронессой хотела стать. Ты училась, готовилась к этому годами. Языки, манеры, танцы эти…

— А я уже и не помню, — просто сказала Вера.

Георгий замолчал. Много аргументов роилось в его голове, но эту железобетонную решимость он знал. Мать Вероники была такой же. А это ввыражение лица означало, что она не сдвинется ни на миллиметр со своих убеждений.

— А если уж на то пошло, — добавила она, — дай время, и через пару лет ты будешь с надеждой спрашивать, выйду ли я замуж за Макса. Этот парень пойдёт очень далеко, вот увидишь. Да и я здесь многому научусь.

Георгий стоял посреди двора, осунувшийся, с пробившейся из-за этой дороги сединой, и смотрел на дочь. Ему она казалась совсем другой, повзрослевшей, и куда более взрослой чем он сам, хотя и говорила полнейшие глупости. Другой отец схватил бы за космы, или перегнул бы через колено, да отхлестал бы. Но с Верой такое не пройдёт. Он нутром чувствовал. Изменилась его дочь. Другой стало. И произошло это здесь, в лесной глуши. Или раньше, когда ей на голову приземлился камень.

Михаил стоял у стены, прижимая к груди свои нехитрые пожитки, и очень старался слиться с брёвнами. Потому что слышать всё это ему было нельзя, а уйти ещё хуже.

— Я придумаю, что сказать Северским, — наконец сказал он, отведя глаза. И для Георгия эти слова стали настоящим испытанием. Видимо, это похищение надломило и его самого. Раньше он так легко не сдался бы, а теперь отступил перед собственной дочерью. Кажется, он потерял хватку. — Скажу, что в дороге с тобой приключилась беда, а потом ты стала сама не своя.

— Спасибо, папа, — сказала Вера, затем порывисто подошла и вполне искренне обняла Георгия. С той самой теплотой, что он не чувствовал от неё последние дни.

Он сам крепко сжал дочь, потому что очень любил её, и хотел для неё только самого лучшего. А еще, чтобы она не увидела скупую отцовскую слезу, скатившуюся по щеке.

— А я тогда вещи твои в белогорье соберу и привезу сюда с обозом, — решительно сказал он.

— Главное, книги привези, они мне очень нужны.

Георгий широко улыбнулся, хоть глаза его и были влажными.

* * *

Примирившись с решением дочери, Георгий будто вновь обрёл силу.

Решения моментально формировались в его голове.

К чему везти весь обоз, когда их всего двое. Тем более, товары должны были попасть в Чи-Ан, и сейчас их не довезти, потому что нет сопровождения. Но товар есть, он не портится, нужны лишь надёжные люди. Можно было бы попросить того же Анатолия и Волоха, и они вполне бы согласились, да только всё равно, маловато людей.

Так и решил, что поедет одной телегой, причём пустой, а обратно привезёт вещи Веронике, да всё полезное, чтобы быстро обустроиться на новом месте. Несмотря ни на что, он очень любил дочь, и делал всё, чтобы ей было лучше. Ведь барон Северский её ровесник. Да, род не богатый, зато его дочь была бы замужем за хорошим парнем, а не за стариком. Получила бы статус, а отец бы постарался, чтобы жили они как подобает. Но раз уж так жизнь повернулась, пусть будет, главное, чтобы она была счастлива.

* * *

Спалось мне сегодня плохо. Всю ночь снился тревожный сон, будто меня зовёт кто-то из темноты. Вот только куда зовёт и зачем, я не знал. Но был уверен, — стоит откликнуться на этот и ничем хорошим для меня это не закончится.

Проснулся я немного разбитый, но ледяная вода быстро привела меня в чувства.

Я как раз закончил с утренними тренировками, после которых мужики и парни уползали измотанные, но довольные и готовился к завтраку, когда ко мне подошёл Георгий.

Подошёл также, как и вчера, встал плечом к плечу и заговорил.

— Здравствуй, Макс, — скупо сказал он.

— И тебе доброго утра.

— В общем, я решил, что Вероника здесь остаётся до поры, — строго сказал он. — Хочу попросить: ты за ней пригляди. Но помни о нашем разговоре, она девушка честная и порядочная, так что не ставь под сомнение её доброе имя. И пригляди, чтоб не обидел никто. Деньгами я в ваше дело вложусь, не сомневайся, и людей толковых пришлю. Пусть будет у неё здесь местечко, раз уж ей так приспичило.

— Пригляжу, — сказал я, поглядев ему в глаза. — Спасибо за доверие, я уж его не предам. На меня можно положиться.

А про себя выдохнул. Всё же, я бы переживал о том, как там Вера.

Он кивнул и отправился за стол, ожидать своего завтрака. Лицо его было решительным и уверенным. Появилась в нём этакая жёсткость, какой раньше не наблюдалось.

Товар он оставил всё же у Дарьи. Хотел сначала Николая попросить, но тот показал, что хранить-то негде, зато Анатолий лично поручился, что дальше дарьиного двора товар не уйдёт, он проконтролирует, и будет каждый день захаживать, да проверять. На том и порешили. А Дарье за постой небольшую сумму заплатил, так что всем вышло хорошо.

Закончив с завтраком, всем обозом стали готовиться к отправке.

Пока обозники возились с упряжью, в дальнем углу двора шло дело потише.

Пленных вывели из сарая, где они просидели взаперти несколько дней. Они щурились на свет, как кроты, которых выкопали из норы. Руки у всех были связаны за спиной, лица опухшие, небритые и злые.

Грузили их на вторую телегу, сажая в ряд, спина к борту. Клим распоряжался, а двое его охотников рассаживали пленных без всяких церемоний.

Один заартачился. Здоровый, с перебитым носом, он упёрся ногами и что-то процедил сквозь зубы.

— Чего сказал? — ровно спросил охотник. Потом просто дёрнул верёвку на себя так, что пленный клюнул носом вперёд и едва не влетел лбом в борт. Ну и привязал его покрепче, так, на всякий случай. — Вот так и сиди, — сказал охотник без злости. — И помалкивай. До развилки ехать долго, а до баронского суда ещё дольше. Будешь дурить, можешь и не доехать.

Разбойник прикусил язык и больше не рыпался.

Корнея вывели отдельно.

Его крепко связали по рукам, перехватили верёвкой ноги, чтобы шаг был короче, а рот завязали тряпицей, чтобы не вздумал подговаривать своих бывших подельников.

В