Читать книгу - "Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова"

с хозяином «Уварова» можно устроить?

— Могу ходатайствовать, если ты хочешь.

— Хочу.

— Но не факт, что Платон на это пойдет.

— Попробуем.

 

— Ну, что, Жень, настроены беседовать? — спросил Зотов, в присутствии адвоката тут же перейдя на «вы».

— Более чем, — улыбнулся Женя.

— Ну, вы меня прямо радуете.

— Запись включите?

— Да.

И Зотов включил запись на ноуте.

— Просто мои ответы не подходили к вашим вопросам, — сказал Женя. — Но, если вы готовы слушать, думаю, мы найдем пересечения.

— Хорошо, говорите, но я буду задавать вопросы.

— Ок, я хотел бы начать с казни судьи Беленького, — сказал Женя.

— Это не то, что я хотел услышать.

— Закончим разговор?

— Ладно, слушаю, если вам так хочется утопить себя окончательно.

Женя начал рассказывать очень подробно, как когда-то Штерну. Дошел до приказа Лиги.

— Приказы приходили на телефон? — спросил Платон.

— Да, но у меня естественно давно нет того телефона.

— С какого номера?

— Разумеется я его не помню.

Платон усмехнулся.

— Ну, продолжайте.

Женя рассказал о пластической операции, об изменении папиллярных узоров, о том, как нанимался в «Уварова».

— Адрес пластического хирурга не помните? — спросил Платон.

— Нет, конечно, — сказал Женя. — А вот адресом борделя могу поделиться.

— Ок. Пригодится, — кивнул Платон. — Давайте!

Женя продиктовал адрес.

— За точность не ручаюсь, но вообще у меня довольно приличная память, если ее не стирать.

— Адрес проверим, — кивнул Платон.

— Думаю, я там на камерах остался, — предположил Женя.

— Спустя полтора года? — спросил Зотов. — Вообще без шансов.

— Тогда можно хозяина допросить. Аполлон Осипович. Он меня наверняка помнит.

— У нас есть ходатайство, — вмешался Левиев. — Я вам сейчас перешлю.

— А вас, Петр Михайлович, вообще могут лишить статуса, вы явно вредите своему клиенту, — сказал Платон.

— Ходатайство составлено по просьбе моего подзащитного, — пояснил адвокат.

— Жень, это так?

— Конечно, Платон Савельевич.

— Женя, оружие и яды вас всегда ждали на конспиративных квартирах? — спросил следователь.

— Нет, в случае казни Синепал было немного по-другому организовано. Я расскажу. Но уж точно никакой Рекин закладки под деревьями не делал и никакой Грановский ничего никому не передавал.

— В показаниях Дамира вообще ничего не соответствует действительности? — спросил Платон.

— А были показания Дамира? За него их следователи писали. И после пыток заставляли подписывать.

— Ладно, дальше, — сказал Платон.

Женя с усмешкой рассказал о способе убийства судьи, своем гонораре и увольнении.

— Брать деньги у приговоренного за казнь было прикольно, прямо скажем, — заметил Женя.

— Совсем не раскаиваетесь? — спросил Зотов.

— Совсем.

Платон вздохнул.

— Кстати, какой там способ убийства судьи в приговоре у Дамира? — поинтересовался Женя. — Что-то я не помню.

— Я тоже, — отрезал Зотов.

— Я помню, — сказал Левиев. — В неустановленное время в неустановленном месте Ян Грановский передал яд для судьи Беленького Дамиру Рашитову, который дал этот яд судье в неустановленное время в неустановленном месте.

— Да, — вздохнул Платон. — Уровень следствия там, конечно…

— Надеюсь, с Яна после моих показаний снимут обвинения в соучастии в убийстве? — спросил Женя. — И с Рекина? Хотя он этого и не заслуживает.

— Это новое обстоятельство, — сказал Левиев. — Обязаны возобновить следствие.

— Обязаны, — кивнул Платон.

— Не устали, Платон Савельевич? — поинтересовался Женя. — Могу я еще о казни Синепал рассказать?

— Нет, что вы! — сказал Платон. — Говорите.

Женя рассказал. Тоже весьма подробно, начиная с заброшенной стройки, где нашел «реквизит».

— Значит вы были в гриме? — спросил Платон.

— Конечно, я, по-моему, об этом уже говорил в ролике.

— Да, — кивнул Платон, — говорили. Специально такой грим подобрали?

— Для чего специально? Не думаю, что аналитическому отделу было что-то известно о Дамире. Просто подобрали грим, который делал меня максимально непохожим на оригинал. Но если сохранились записи с камер, думаю, программа идентификации способна меня опознать.

— Больше года прошло, — сказал Зотов. — Ничего там не сохранилось.

— Ну, билетерши опознают.

— Тоже вряд ли, — вздохнул Платон.

— Ну, как мне вам еще помочь? — усмехнулся Женя.

— Очень просто. Жень, вы работали в аналитическом отделе?

Вопрос был как снег на голову.

— А Штерн не написал? — медленно проговорил Женя.

— Я у него не спрашивал. Теперь спрашиваю.

Женя молчал.

— Ладно, — сказал Платон. — Можете не отвечать. Давайте сразу, когда вы там работали и кого из ваших аналитиков знаете лично?

— Никого. Все через Альбицкого.

— Понятно. В России было?

— Нет, конечно. Исполнитель не может работать аналитиком.

— В Праге? В Вене? В Лондоне?

— Неважно! — сказал Женя.

— Значит, в основном, в Лондоне, — кивнул Платон. — Какие акции готовили?

— Я не помню конкретики.

— Наверняка что-то помните. Ладно, теперь я понимаю, как ставить вопросы перед Штерном.

Женя пожал плечами.

— А как так получилось, Женя, что исполнитель не может работать аналитиком, а аналитик исполнителем может? — спросил Зотов.

— Я сам уехал в Россию, — сказал Женя. — Без приказа.

— Надоела кабинетная работа?

— Надоело быть в стороне.

 

Платон был в общем доволен допросом. Рассказал Женя много и явно больше, чем собирался. Прямо бесценный свод знаний о работе Лиги. Без конкретики конечно, но и общие сведения можно использовать на полную катушку. Как поддерживают связь друг с другом, как передают орудия убийств, деньги, карточки и поддельные документы.

Лига, правда, не любила повторяться. И, например, заброшенная стройка, вряд ли появится где-то еще. С другой стороны конспиративных квартир Платон насчитал уже три: та, где Женя жил, когда готовили убийство Беленького, та, в которой остановился после возвращения в Москву и та, откуда стреляли в прокурора Бондарь.

Интересно, насколько этот поток сознания согласован с Лигой. В общем-то совершенно понятно, кто такой Левиев. Женя — не первый член Лиги, которого он защищает. Так что наверняка в контакте с Альбицким. Связной на зарплате и под прикрытием. Как бы адвокат.

Совершенно понятно, зачем Соболев так упорно берет на себя убийства Беленького и Синепал. Одна из тактик политической борьбы, если легальных