Читать книгу - "Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус"

случилось. Это небольшой обвал сошёл, десятка полтора-два булыжников. Не то сами обвалились, не то какой-нибудь баран скинул, неизвестно.

— Как и то, сколько ног было у того барана, две или четыре.

— Кстати, о баранах. Вот для охоты на них, на четырёхногих, «Крона» совсем не подходит. Как-то подстрелили одного… Голова, копыта, а между ними — мешок с дерьмом, и тот — рваный.

— Вы же сами видели и мне рассказывали, как такой же снаряд на кочевников действовал. Почему же в случае охоты на другой результат рассчитывали⁈

— Стрелок рассчитывал в лоб попасть, мол, голову оторвёт, а туша мясная останется. А попал в грудь, снаряд вдоль всей туши прошёл и через спину перед хвостом вышел…

— Окорока должны были остаться…

— Не знаю, не вникал.

— Ладно, не об охоте речь. Что там дальше с войной-то было?

— Для нас, как уже говорил, война превратилась в работу по перекидыванию груза. Ну, и немного в охоту на «горных орлов», но это в основном разведка работала и чуть-чуть — мотопехота. Очное противостояние вновь началось, когда вышли в большую, примерно километров тридцать на восемьдесят, долину, где столица эмира стояла.

— И только тут началась такая война, к какой мы изначально готовились: с работой разведки, охранением на марше и в местах развёртывания и всем прочим. Ну, и контрбатарейная борьба, если это так можно назвать: у нас дальность стрельбы выше, чем у полевых пушек противника, не говоря уж обо всех их мортирах.

— О, да! Когда мы все смогли лично увидеть и пощупать то, что в Европе считается передовыми образцами этого вида оружия… Та же окопная мортира, которую вестфальцы делают. Ну, калибр с нашим батальонным миномётом совпадает. И заряжание через дуло. И всё на этом! Там железная бочка диаметром сантиметров сорок в самом толстом месте, на салазках с четырьмя ручками для переноски. С вертикальной наводкой при помощи зубчатого сектора, точность наведения — один зуб сектора, это примерно два градуса, точнее — никак. Горизонтальная наводка — поднятием и перекладкой салазок.

— И дальность стрельбы тысяча двести метров, ага.

— И тяжёлые, двадцать один сантиметр которые — то же самое убожество, только размером побольше во все стороны. Один ствол весит разве что чуть-чуть меньше, чем вся наша самоходка, причём с возимым боезапасом и расчётом.

— В общем, Юрий Викентьевич, надо вам легенду менять. Потому что у всех, кто видел наши миномёты и германские мортиры ваш рассказ про то, что якобы «взяли то, что есть и чуть-чуть переделали» воспринимается исключительно как анекдот. Причём очень смешной, но уже немного поднадоевший.

Я, если честно, был немного в шоке, не ожидал, что разница будет настолько разительна. Да и дед подливал масла в огонь, параллельно с рассказом офицеров вставляя описания артиллерийских уродцев из его мира.

«Да, Юра, немного не учли разницу в скорости развития разных отраслей. У вас самые лучшие, передовые и секретные артиллерийские системы где-то на уровне наших 1903–1905 годов. Стрелковка и вовсе застряла где-то в конце 1880-х, на уровне первых „мосинок“ в лучшем случае. При том, что в целом уровень развития мира на уровне конца наших двадцатых и даже начала тридцатых годов нашего двадцатого века».

«И к чему ты это сейчас напоминаешь?»

«Так наш батальонный миномёт — вариация оружия из моего мира образца тридцать восьмого года, причём с доработками сороковых».

«Тридцать лет опережения?»

«Ага, тридцать лет, в которые вместилась Первая мировая война и подготовка ко Второй. С соответствующим ускорением всех оружейных процессов».

«И что делать⁈»

«А что сейчас сделаешь? Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем. О, кстати, окопная мортира похожа, судя по описаниям, на то, что у нас немцы в Первую мировую использовали. Только там салазки на колёсный станок заменили. Так что тут вестфальцы, в каком-то смысле, обогнали историю лет на десять!»

«С таким убожеством⁈»

«Зажрался ты, Юра. Убожеством был британский миномёт Ливенса. Эту хреновину калибром восемь дюймов для выстрела тупо закапывали в землю под углом сорок пять градусов. Точность наведения — куда-то в сторону врага, корректировка прицела — методом перезакапывания. Между снарядом и стволом спокойно помещалась пара проводов, по которым подрывался электрический запал. Но баллон с отравой или зажигательным составом это метало на полтора километра».

«Серьёзно⁈ В землю закопать перед выстрелом⁈»

«Ага, там опорная плита была в диаметре всего где-то вдвое больше ствола. Приходилось. Правда, в те же годы в той же Британии появился миномёт конструкции капитана Стокса — первый в мире построенный по схеме мнимого треугольника, как наш батальонный».

Офицеры мою появившуюся из-за внутреннего диалога задумчивость за недоверие. И стали убеждать:

— Честное слово, Юрий Викентьевич, убожество полное! Сами посмотрите дома, вы затрофеили кое-что.

— Ну, маленький посмотрю, а вот большой…

— Кхм… Тут такое дело…

— Да, понимаете, когда мы осматривали повреждённую мортиру… Чисто случайно, да… Чисто случайно рядом оказалась наша передвижная мастерская… С «гусём»…

— Да, и три грузовика, которые из-под мин освободились…

— Стоп, вы что, втихаря спёрли мортиру? Ту, что двести десять миллиметров⁈ Она же четырнадцать тонн весит, если я правильно помню!

— Двадцать один сантиметр, так в документах написано… Ну, четырнадцать тонн на три пятитонных грузовика помещаются, если немножко подумать…

— Вы и документацию свистнули… Ну, что сказать? Молодцы! Надо же что-то в наш музей боевой славы ставить! Вы же орудие из строя вывели?

— Да.

— И расчёт с охраной тоже вы разогнали. Значит, ваш трофей, по всем законам.

— Там ещё пехота была, которая территорию занимала.

— Нет-нет-нет, к моменту прихода пехоты это было уже брошенное противником имущество! Причём не просто так брошенное, а под вашим огневым воздействием! Так и запишем в документах.

— В каких⁈

— О взятии трофея. Как же мы её в музее выставим, если до того официально не оформим⁈

— Мы думали изучить — и потихоньку на металлолом пустить, вроде как и не было ничего такого…

— Нет-нет, никаких «втихаря на металлолом»! Поставим на Изнанке, в военном городке, перед въездом в часть, сбоку от ворот. Эх, ещё бы броневик с выставки в Москве утащить, когда она закончится — напротив мортиры поставить…

Услышав, что я не только не против подобной операции по вывозу с поля боя трофея, но и всецело поддерживаю идею, более того, собираюсь сделанное моей бандой узаконить офицеры сильно расслабились. Настолько, что чуть было не забыли рассказать