Читать книгу - "Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус"

парадного мундира, то крой предписывалось иметь «общий для гвардейских частей». Мундир стального цвета, отвороты — жемчужно-голубые, брюки — защитно-синие.

— Господа, защитно-синий, это какой?

— Что-то среднее между тёмно-голубым и светло-синим, если не ошибаюсь. Что? У меня жена и две дочки, между прочим!

— Нет, я просто спросить хотел — это разве не один и тот же цвет⁈

— А пёс его знает. В любом случае — в ателье должны разбираться.

— И то правда, что это мы…

— Ремень и ботинки какие? Не придётся ли новые покупать?

— Сейчас найду. Ага, вот: «Ремень при парадной форме иметь белый, ботинки — чёрные».

— Ну, хоть обувь оставили нормальную, а не белые тапочки. Но вот где брать белый ремень⁈

— Закажем шорнику из кенгуранчиковой шкуры, нашли проблему.

Я прокашлялся.

— Господа! Расходы на построение парадной формы для батареи беру на себя.

— Ура господину барону!

На это ноте и отправился латать самые пострадавшие стёкла в автомобилях батареи. Правда, внутрь погруженных на платформы влезть оказалось сложно из-за накрывающего их брезента, а внутри было темно, но мне и не нужно было что-то видеть глазами, достаточно коснуться стекла рукой. Довольно быстро убедился, что чинить изнутри повреждения, нанесённые снаружи — дело дурное, поскольку приходилось пропихивать ремонтный материал сквозь все внутренние слои, но добраться до стекла снаружи… Не разгружать же технику⁈ Так что залатал только несколько самых жутких повреждений и сосредоточился на технике, которая готовилась к погрузке. От трёх до семи минут на стекло, причём мне не мешало то, что автомобиль в этот самый момент загоняли на платформу, например. Просто в этом случае сначала «приклеивал» своей силой кусок-донор снаружи возле самого большого повреждения, а работал уже изнутри, с правого переднего сиденья, никому (хочется верить) не мешая.

Поработал до обеда, а во время него и сразу после снова начал пытать офицеров батареи об истории их участия в боях.

— Из предгорий противника выбили довольно быстро, да они особо и не упирались, арьергардные подразделения либо получали приказ продержаться час-два-три и уходить, либо там просто бросали выживших из того отребья, что шло на приступ в первой волне, отобрав у них весь транспорт и запугав, что мы идём мстить, а потому пленных брать не будем.

— Зато наконец-то стали востребованными БЗТ-снаряды для «Крон». Они отлично выкуривали обороняющихся из всякого рода каменных башен и глинобитных сооружений. Ну, или просто в качестве целеуказания, например, если какой-то забор оказывался слишком толстым, тогда переводили в боевое положение пару сотых «самоваров» и закидывали за него десяток мин. Пока все внутри искали такой угол, куда осколки не долетают, к стене спокойно подъезжал БТР и или отстреливал фауну через гребень забора или, если тот был высоковат, пропускал туда через крышу десяток бойцов штурмовой группы.

— Вы создали нормальные штурмовые группы?

— Юрий Викентьевич, простите, но у вас странные представления о норме. Собственно, мы это не раз отмечали, и нам это нравится. Кхм, так вот, мы создали уникальные по составу, оснащению и тактике штурмовые группы. Представители СИБ, кстати, очень заинтересовались ими на предмет обмена опытом.

— Надеюсь, не в их закрытых учебных заведениях?

— Нет-нет, обещали к нам приехать.

— Так что там за группы?

— Пара бойцов с большим щитом, кинжалом-бебутом и парой револьверов. Двое — с дробовиками солидного калибра, с картечью, осколочными и газовыми патронами, но это у жандармов и СИБ своё есть. У троих — два револьвера, карабин из магазинной винтовки и палаш или тот же бебут. И у троих последних — вместо нарезного карабина дробовик, только нормального шестнадцатого калибра. И у всех — ручные гранаты: две газовых, дымовая и две фугасных в лёгком жестяном корпусе, чтоб лишних осколков не было, а то в здании с рикошетами их самому нахватать можно.

— Ты кому объясняешь? Нам Юрий Викентьевич же про преимущества фугасных гранат над осколочными сам и рассказывал когда-то.

— Ах, да. Это я по привычке, сколько раз объяснять приходилось любопытным… В общем, если какой-нибудь караван-сарай или дом вождя в оазисе такой десяток не зачищал — то его зачищали два десятка, в самом тяжёлом случае — три.

Пересказали мне и десяток наиболее запомнившихся эпизодов, так что к концу обеда только-только подошли к горам. Ладно, продолжим за ужином — стёкла сами себя не залечат.

[1] В нашем мире такое тоже было в начале, но где-то не то к началу 19 века, не то в начале это в несколько приёмов потихоньку отменили. В итоге от рядового до фельдфебеля были без классного чина, зато корнет стартовал сразу с десятого класса, четырёх младших в гвардии не стало. Но в нашей России каждый, кто садился на трон, начинал с того, что «ператрахівал» гвардию, и было за что. Меняли и систему званий, и структуру, и состав, и Табель о рангах — в общем, развлекались по полной. В мире РОС Пётр Алексеевич у власти уже более 300 лет, и у него поводов, а тем более — причин что-то резко менять в гвардии не было.

Глава 17

После ужина снова собрались в КША — очень удобная и многофункциональная вещь оказалась, особенно для хозяина, у которого кровать за стенкой.

— Если наши вагоны и платформы, на которых прибыли сюда, за ночь никто не сопрёт, если не будет проблем с маневровыми паровозами и пары десятков других возможных «если», то завтра к обеду погрузку закончим.

— Великое дело — опыт!

— Ага, а ещё то, что на каждой платформе осталось лежать всё, что нужно для закрепления на ней конкретной единицы техники. И то, что вещевое имущество вообще не выгружалось.

— Местные железнодорожники сами заинтересованы в том, чтобы отправить нас как можно быстрее: все запасные, подъездные и половину маневровых путей у них заняли. И на этой станции, и на соседней и, частично, даже между ними.

И, увидев мой удивлённый взгляд, пояснил:

— Там когда-то давно разъезд был, потом построили второй путь, но с другой стороны от первого, кусок путей остался. Вот, теперь и там наш состав стоит. Так вот, я же сразу сказал, что никто никуда не поедет, пока не будет загружен последний ящик и последний охранявший его боец. И у железнодорожного начальства уже висит на стенке в рамочке график, согласно которому они нас отсюда отправлять собираются. Кстати, господин гвардии капитан,