Читать книгу - "Таверна КФС - Владимир Владимирович Кретов"

будто время подгадывали, вернулись на кухню из зала, когда я уже выложил свои импровизированные большие «кокотницы» из печи, а сковороду с «„Поркстрогоновым“» и кастрюльку с рисом уже снял с огня.

Мать потянула носом:

— Пахнет изумительно! Запах даже до зала доставал. Что тут у тебя?

Запах, и правда, изумительный, я сам уже весь слюнями тут истёкся. Так что, взяв прихваткой ручку сковороды, наклонил её так, чтобы было видно начинку:

— Вот это. И мы не начнём работу, пока сами не попр… ой!

Пока я вертел сковородкой, она каким-то образом выскользнула из моей прихватки, и упала на печь. Немного божественной начинки, буквально пару капель, вылетело наружу.

Упс!

Чего-то я совсем забыл про неуклюжее тело Хайнца. Хорошо, что сковороду не перевернул и мой «„Поркстроганов“» остался почти полностью целым, а не растёкся по полу… А то, было бы совсем обидно.

Хотя совсем обидно — это если сковорода бы треснула от падения, чугун легко может развалиться на куски.

Вот это — было совсем подстава…

— Дай-ка я сам! — Меня отстранил отец и, взяв прихватку, из моей руки, перенёс сковороду на стол — на деревянную подставку. После чего, покачал головой. — Ты поаккуратней!

Сам знаю, что надо поаккуратней. Порхать по кухне — это не про Хайнца. Вернее — теперь, не про меня. Надо всё делать без суеты. Не стоит об этом забывать.

Родители заострять внимание на моём косяке не стали, потому что всё их внимание тут же заняла моя стряпня.

Отец понюхал «„Поркстроганов“», покачал головой и посмотрел в сторону матери:

— Доставай тарелки! Хайнц прав, я не открою таверну, пока сам не попробую.

Мать задумчиво посмотрела на сковороду, потом на мужа, и в конце на меня:

— Там те самые сморчки, которые отец позавчера пробовал?

Я кивнул:

— Да.

— Ну-у-у… тогда я тоже попробую.

После чего, полезла в шкаф доставать тарелки.

Хех! Всё-таки, умопомрачительные запахи на кухне переломили её боязнь к грибам!

Когда на столе «материализовались» три тарелки, я начал командовать:

— Сначала — рис. — Ткнул пальцем в сторону кастрюльки, стоящей на тёплой печке, но уже давно не на огне.

Пока мать накладывала рис, я аккуратно перетащил на стол ещё и один горшочек с жульеном.

«„Кокотница“» — порционная, в этом её удобство, но, а этот горшочек как раз на нас троих будет. Ну… двойная порция жульена на троих — если не тройная. Но, как говориться, «„много — не мало“», тем более, жульен я люблю!

Как только мать наложила нам в тарелки еду, тут же воцарилась тишина, прерываемая лишь шуршанием да стуком ложек по тарелкам.

После того, как мать попробовала «„Поркстроганов“» вместе с рисом — она еще сдержалась, но вот после жульена она всё-таки, покачала головой:

— Какие же, всё же, вкусные эти ваши грибы…

— А я говорил! — Отец закинул в рот ложку «„Поркстроганова“» с рисом и, прожевав спросил у меня. — Кстати, что за мясо? Просто тает во рту!

— Свинина. Вырезка…

Отец в ответ лишь покивал и продолжил есть.

Я же начал с жульена.

Боже… жульен и с шампиньонами вкусный. Но со сморчками — это блюдо вышло просто на совершенно иной уровень!

Сыр сверху, конечно, не тот. Но он, всё равно, растаял и чуть подпёкся вкусной коркой.

«„Поркстроганов“» тоже оказался выше всяких похвал, и это всё без грамма специй!

Впрочем, а чего ещё было ожидать от «бестселлеров» русской кухни?

Отец, когда доел свою порцию и облизал ложку, посмотрел на сковородку плотоядно.

Как я его понимаю!

Мозгом-то я понимаю, что вполне себе наелся, но организм остро требовал добавки.

Даже мать, доедая свою порцию, глянула на сковородку далеко не равнодушно, но демонстративно прикрыла сковородку крышкой:

— Это уже — гостям!

Отец вздохнул:

— Ладно. — Затем, перевёл взгляд на меня. — Сколько тут порций получается?

Я прикинул.

Ну, три горшочка с жульеном — это минимум на девятерых.

«„Поркстроганова“» осталось три четвёртых сковороды — то есть, ещё двенадцать порций.

Так что ответил:

— На аристократов точно хватит. Человек десять точно сможем накормить!

— А если остальные гости тоже захотят?

Я пожал плечами:

— Нужны сметана и свиная вырезка. Всё остальное — есть.

— Понял!

Отец почесал подбородок, видимо, думая, где достать свиной вырезки и сметаны, а мать, закончив есть последней, облизала ложку и встала из-за кухонного стола:

— Всё, поели уже, давайте открывать таверну! И пришлите сюда Весемира, я его тоже накормлю. Это преступление не дать ему попробовать… это.

Хе-хе, похоже, мать, как и отец, распробовала-так сморчки!

Как она отнесётся к остальным грибам -пока ещё не понятно, но сморчки явно запали ей в душу.

Впрочем, редко какой человек, попробовав сморчки, останется равнодушным.

Мы с отцом встали вслед за матерью из-за стола, и пошли в зал.

Пора открывать заведение.

Местные аристократы, кем бы они там ни были, сегодня приобщатся к, действительно, высокой кухне.

Чтобы им там их средневековые повара ни готовили в их поместьях — но «„Против лома нет приёма“». Хиты дореволюционной русской кухни конца девятнадцатого века никого не оставят равнодушными.

Вот, никак!

Глава 25

Глава 25

Интерлюдия 3

Барон Орм Андерсен вышел из кареты на улицу, подал руку своей жене — Лив Андерсен, помогая ей спуститься, и потянулся. После чего, осмотрелся по сторонам.

Вокруг стояло и с интересом на них поглядывало человек десять простолюдинов. Нечасто им приходится видеть аристократов так близко от себя.

Вот, откуда подобный интерес…

Баронесса наморщила носик:

— И куда нас опять потащил Илья⁈ Ну, это же заведение для простолюдинов!

Орм прищурился, глядя на дорогу и ответил своей жене:

— А вон, он едет! Сейчас у него и спросим…

Из города на дорогу вывернула карета, запряжённая парой лошадей, и уже через несколько минут из неё вылез бодрый, с улыбкой во всё лицо, рыжий молодой человек — барон Илья Мечников.

Он подошёл к Орму и обнял того, после чего кивнул его спутнице:

— Баронесса!

Орм улыбнулся:

— Опять ты прямо с утра доволен жизнью. Как у тебя так выходит?

Рыжий открыл было рот, чтобы ответить, но его прервала Лив:

— Я и так знаю, как у тебя это выходит! Пятьдесят грамм настойки… Лучше расскажи, где твоя жена Настасья и куда ты нас привёл?

Илья развёл руки в стороны:

— Настасья сказалась больной и