Читать книгу - "Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев"

— заговорил Всеволод Серафимович, и я убрал планшет. — На таких делах обычно не берут младших целителей в дело. Но судя по тому, что мы видим на экране, сейчас там разверзнется ад, и целители пойдут с группами пожарных и спасателей. Потому что иначе найти кого-то в этому дыму можно только чудом.

Я кивнул, принимая информацию, а Метёлкин продолжил:

— Я отпущу вас одного, — предупредил он. — Ваша задача будет простая: сканировать этажи, находить живых. Живых, Иван Владимирович. С вами будут двигаться либо спасатели, либо пожарные — там уж как повезёт. Вы стабилизируете пострадавших. Не исцеляете, только стабилизируете. Это очень важно сейчас. Каждая капля вашей силы будет стоить кому-то жизни. Я надеюсь на ваше благоразумие.

— Я вас не подведу, Всеволод Серафимович.

— Главное — не подведите людей, которые окажутся в огне, — ответил куратор, и замолчал до самого приезда к нужному корпусу жилого комплекса.

Высотку мы увидели задолго до того, как добрались до жилого комплекса. Над крышами соседних домов поднимался столб чёрного дыма, настолько плотный, что казался продолжением здания. Ветер медленно растягивал его над городом, превращая ясный летний день в грязные сумерки, сквозь которые просвечивало солнцем тусклым красным пятном.

Чем ближе мы подъезжали, тем хуже становилась картина. В нескольких местах фасад уже почернел до самого бетона. Облицовка плавилась, отслаивалась целыми пластами и падала вниз, оставляя за собой огненные хвосты. Один раз что-то внутри взорвалось.

Звук пришёл к нам с запозданием — сперва за окнами вспыхивало оранжевое зарево, наружу вылетали стёкла и куски рам, и только после этого до нас докатывался глухой удар. Каждый раз над двором поднималась новая волна криков.

— Да что там у них хранится? — пробормотал Сергей, резко выкручивая руль.

Ответа ни у кого не было.

Снизу уже работали десятки пожарных расчётов: машины заполнили весь двор и прилегающие улицы. Красные корпуса стояли в несколько рядов, между ними тянулись толстые рукава. Струи воды били по фасаду, разбивались о стены и превращались в облака пара, которые тут же смешивались с дымом.

Высотные подъёмники вытянули стрелы к нижней границе пожара, но дальше добраться не могли — до верхних этажей им не хватало десятков метров.

Большая часть спасателей уходила внутрь. Они исчезали в подъездах расчётами, и через некоторое время оттуда выводили людей. Одни шли сами, придерживаясь за стены и плечи пожарных. Других несли на руках или волокушах. Нескольких вынесли уже без всякой спешки, накрыв плотной тканью с головой.

Двор превратился в огромный полевой госпиталь.

На уцелевшем газоне растянули цветные полотнища сортировочных зон. Возле красной уже лежали десятки пострадавших. Медики и целители переходили от одного тела к другому, почти не останавливаясь. Тех, кому удавалось помочь быстро, сразу переносили дальше, освобождая место новым.

Кареты скорой помощи подходили непрерывно, как конвейер. Одни ещё только открывали двери, другие уже срывались с места, увозя пациентов. Между ними метались полицейские, раздвигая толпу и пытаясь освободить проезд.

Жильцов соседних корпусов вывели на улицу. Сотни людей стояли за оцеплением, снимали происходящее на телефоны, плакали, кричали спасателям номера квартир и имена родственников. Полиция с трудом удерживала тех, кто пытался прорваться обратно к дому.

Всеволод Серафимович смотрел на высотку, и сейчас на его лице не осталось даже намёка на привычную насмешку. Он оценивал огонь, потоки людей, расположение машин и развёрнутые зоны так же, как изучал карту сложной операции.

— Верхние отрезаны, — произнёс он. — Нижние сейчас дочищают. Основная работа будет внутри огненного пояса.

Я кивнул, не отрывая взгляда от катастрофы.

Пожар не мог идти только по фасаду. Скорее всего, горели коридоры, вентиляционные шахты и лестничные площадки. Даже если одна из лестниц ещё оставалась проходимой, дым превращал её в трубу, вытягивающую продукты горения наверх.

Лифты, разумеется, уже не работали, а это значило, что каждому спасённому предстояло пройти через десятки этажей пешком или быть вынесенным на руках. И чем выше находилась квартира, тем меньше оставалось времени.

Машина затормозила перед внешним кольцом оцепления.

Жар ударил в лицо, едва Сергей открыл дверь. До здания оставалось больше сотни метров, но воздух уже пах расплавленным пластиком, мокрой гарью и чем-то острым, химическим. От одного вдоха запершило в горле.

Над нами со звоном рассыпалось очередное окно.

Осколки посыпались во двор сверкающим дождём, но оцепление выставили достаточно далеко. Несколько мелких кусочков долетели до машин и застучали по крышам.

Метёлкин выбрался первым.

— Корсаков, за мной. Не потеряйтесь здесь раньше, чем я вас кому-нибудь передам.

Я последовал за ним.

Навстречу уже бежал сотрудник штаба ликвидации. На его защитном костюме не осталось чистого места, маска висела на груди, а лицо было покрыто копотью. Он увидел форму корпуса целителей и сразу указал в сторону нескольких готовящихся к входу расчётов.

— Целители? Вовремя! — сорванным голосом воскликнул он. — Нам нужны люди внутрь. Пятый и шестой расчёты выходят без поиска, их целители выработались.

Метёлкин даже шага не замедлил.

— Старший целитель Метёлкин. Корсаков со мной.

Сотрудник штаба взглянул на меня, задержался глазами на младших знаках различия и нахмурился.

— Он младший.

— Он справится, — отрезал Всеволод Серафимович.

На высоте двадцать второго этажа снова рвануло. На этот раз огонь вылетел сразу из трёх соседних окон. Фасад содрогнулся, и вниз полетели горящие обломки балкона.

* * *

Двадцать второй этаж .

Дым превращал коридор в длинную чёрную кишку, прорезанную слишком редкими белыми лучами фонарей. Вода хлестала по стенам, стекала по защитному костюму и мгновенно испарялась там, где жар становился слишком сильным.

Тальникова шла третьей, впереди двигались двое пожарных. Первый прикрывался щитом, второй держал ствол, поливая тлеющие стены короткими очередями воды. Ещё трое следовали позади, готовые вытаскивать найденных людей.

Сама Лада перестала что-либо нормально видеть практически сразу, как вошла в зону огня. Стёкла маски запотевали, дым забивал свет, а стены многоэтажки уже не угадывались даже в нескольких метрах.

Но целителю и не требовались глаза.

Дар разливался вокруг, проникая через бетон, мебель, двери и клубящийся дым. В восприятии Лады человеческие тела вспыхивали тёплыми силуэтами. Сердца сокращались, лёгкие пытались втянуть отравленный воздух, мышцы дёргались в судорогах.

Или не вспыхивали.

— Слева пусто! — крикнула целительница, держа руку на плече впередиидущего.

Командир расчёта тут же прошёл мимо двери, не тратя времени на вскрытие.

— Справа? — спросил он.

Тальниковой даже не пришлось поворачивать голову, чтобы проверить целительским взором другое направление. Рогожина не зря возлагала большие надежды