Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

чтобы Эви вошла в комнату. Это, по мнению Александра, за последние две недели превратилось в обряд мазохизма.

Следовало признать, что Злодей постоянно посматривал на девушку, так что это была не новость. Начиналось всё с любопытства, будто изучаешь лабораторный экземпляр, потом нехотя перешло к загадочным взорам, а дальше – на текущую стадию, к взглядам, полным муки, отчаяния и гнева. Но последние две недели довели его добровольные мучения до нового предела. Злодей прятался за углом, торчал в дверях и прижимался ухом к любой стене, за которой оказывалась Эви.

Всё это мало чем отличалось от того, что происходило раньше…

«Если не считать нытья».

– Позавтракаю в кабинете. – Тристан замер на полушаге к двери. – А твоя сестра… зайдёт за тобой?

Лисса невинно покачала головой.

– Нет. Она уходила по делам, только вернулась.

Тристан не изменился в лице, но в глазах появилась тревога, и он уставился на девочку, хоть и опустился, вспомнив о манерах, на одно колено, чтобы сравняться с ней в росте.

– По каким делам, маленькая злодейка? Что ты имеешь в виду?

Лисса пожала плечами и махнула в сторону двери, за которой звучал голос Эви.

– Не знаю. Просто сказала, что сходит куда-то с Кили и что мне с ними нельзя.

Александр не удивился, заметив, как Тристан стиснул зубы и как потемнели от тревоги его глаза. Замок был рассекречен, листовки «Разыскивается» с изображением Эви и подписью «Преступница» висели по всему Реннедону, и за неё обещали щедрую награду. Единственной защитой от Славной Гвардии оставались колючие заросли, посаженные садовником с чёрного рынка, и пока что они показали себя достойной защитой от солдат короля, но за стенами замка… там было по-настоящему опасно. Очень.

С другой стороны, присутствие Кили – начальницы гвардии Злодея – указывало на то, что Эви не грозила серьёзная опасность. Эта женщина получила свою должность по очень весомым и очень жестоким причинам.

Умом Александр понимал: причин для беспокойства нет. Он подозревал, что Тристан тоже это понимает, и хотя Александр был лягушкой, а не телепатом, но когда десять лет целыми днями наблюдаешь, становишься своего рода мастером-наблюдателем. Но это было неважно.

Не требовалось никакого мастерства, чтобы посмотреть на Тристана Маверина и убедиться, что чувство, кипящее в нём, – чистейшая ярость.

Но Лиссе, которая с тревогой взирала на него большими карими глазами, Тристан не продемонстрировал ни капли этого чувства.

– Раз Эви занята, может, устроим сегодня чаепитие, лорд Тристан?

Того, кажется, порадовала смена темы: он кивнул, и уголки его губ слегка поползли вверх.

– Полагаю, мою вечернюю стрельбу по мишеням можно перенести.

Лисса взвизгнула и бросилась к двери – оставалось надеяться, что она не знает о стажёрах, выступающих в роли мишеней.

Александр и Тристан проводили Лиссу Сэйдж взглядами, и над опустевшей, лишившейся радости комнатой повисла мрачная атмосфера. Тристан со вздохом подошёл к шкафу и достал оттуда вещь, которая, как знал Александр, была для него крайне важна.

В руках Тристан держал шарф, который Эви оставила ему в их первую встречу. Александр с мучительным состраданием глядел на то, как Тристан поднёс шарф к лицу и закрыл глаза.

Даже для лягушки это было слишком грустное зрелище.

Александр Кингсли перевёл взгляд на пол, пока его друг оплакивал свою судьбу, которую вполне мог бы изменить.

Если бы ему только хватило человечности.

Глава 2. Злодей

Тристан Артур Маверин относился к пыткам со всей серьёзностью, но последние две недели стали открытием даже для него.

Попытки держаться подальше от Сэйдж напоминали хоррор-постановку, которую он видел в театре пару лет назад: очень плохо, очень кроваво и заставляет задуматься, а в здравом ли он уме. Дверь была приоткрыта, и доносящийся из-за неё рабочий шум вызывал у Тристана ломоту в висках. Но даже так он не мог заставить себя закрыть её.

Потому что, когда там, в дальнем углу офиса, оказывалась Сэйдж, Тристан слышал, хоть и напрягая слух, как она напевает.

Нельзя было закрывать дверь… и лишаться этого.

Даже если этот звук ранил не меньше, чем исцелял.

Тихий рокот офиса стал громче – верный признак того, что у Татьянны к вечеру появится новый повод для сплетен. Тристан не собирался слушать, но дурное настроение побеждало любые социальные приличия. Их и так не много осталось с тех пор, как он самоизолировался от Сэйдж для их общей пользы. Она верила, что это ради защиты его дара, но на самом деле ему дела не было до магии. Важнее всего для него было сохранить хрупкую нить между ними, чтобы Предназначение не разорвало её.

«Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

Твари предназначения встречались редко; считалось, что это просто сказки. Но они существовали до создания волшебного материка, они наблюдали и ждали, пока боги не раскрасят землю магией и цветом.

Тварь предназначения в Фамильном Форте Фортис возвестила трагедию, поджидающую их в будущем, так, будто всё предрешено, но Тристан решил сам для себя, что сумеет избежать этого… если будет избегать Сэйдж.

Он так свирепо оттолкнул стул, что тот проскрежетал по каменному полу и врезался в стену. Под кулаком хрустнуло дерево, когда Тристан схватился за дверь, но не успел захлопнуть её и успокоиться, чего ему отчаянно желалось, как открылся проход в офисное пространство.

И там он увидел то, от чего дверная ручка погнулась под его рукой.

В проходе появилась Сэйдж в обтягивающих красивые ноги штанах, и у Тристана не осталось никакого выбора, кроме как распахнуть дверь в кабинет пошире, лишая себя безопасной гавани, и выйти туда, где некогда стоял её стол.

Ледяные пикси гнали через вентиляцию офиса холодный ветер, чтобы побороть удушливый зной снаружи. Холодок коснулся шеи Тристана. Но ему не помогло. Он будто горел.

Сэйдж вошла, и громкие разговоры стихли до шепотков, пока она шагала через весь зал прямо к Тристану. Он попытался стоять спокойно, несмотря на её целеустремлённый взгляд, на покачивание её бёдер, на тот факт, что она смотрела прямо на него впервые за тринадцать с половиной дней.

Тристан сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку, выжидая, наблюдая, пытаясь изобразить безразличие. Пытаясь встретить дерзкий взгляд Сэйдж своим, таким же. Но увял, заметив, как поглядывают другие сотрудники на её обтягивающие штаны, как она сцепила руки за спиной, как её грудь вздымается так, что душа рвётся вон из тела, или как по красным губам скользнула улыбочка, когда она остановилась рядом с каким-то