Читать книгу - "В конце злодейка всех убьёт? - Алекс Го"

убежать, но им слишком страшно. Даже евнухи-стражники пятятся. Только теперь я понимаю - они боятся. Боятся не только мертвецов, но и меня.

- Четвёртая принцесса... - Гао Фу дрожит и кланяется так низко, что чуть не падает. - Простите, это недоразумение... прошу пощады!

Я смотрю на ходячих мертвецов, затем на призрак Лань Сюэ. Она кивает, её прозрачное лицо выражает нечто похожее на злорадное удовлетворение.

«Неплохо справилась», - словно говорит её взгляд.

Но когда я оборачиваюсь к пруду, то вижу - чёрная вода снова шевелится. Что-то большое медленно поднимается из глубины. Даже мертвецы отступают, словно бы в страхе.

Призрак Лань Сюэ внезапно оказывается рядом, вид у нее напуганный:

- Это Он... - её шёпот леденит душу. - Теперь ты привлекла Его внимание.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Вода начинает бурлить, образуя водоворот.

- Что... что мне делать? - спрашиваю я, но призрак уже исчезает.

Огромная тень под водой медленно поворачивается. Я чувствую на себе чей-то взгляд - древний, бездонный, полный нечеловеческого любопытства. Чужое внимание настолько интенсивно, что ощущается почти как прикосновение.

Глава 4. Мертвый небожитель

Черная вода пруда вздымается, словно живая. Вихри кружат по поверхности, образуя идеально ровные спирали. Воздух наполняется странным ароматом - смесью цветущих лотосов и чего-то древнего, забытого. Я замечаю, как по поверхности начинают расходиться странные узоры - словно невидимый художник рисует иероглифы лунным светом.

Я застываю на месте, не в силах пошевелиться.

Из черной глубины медленно поднимается силуэт. Сначала я вижу лишь размытые очертания, но постепенно они обретают форму человека. Длинные черные волосы, словно шелковая вуаль, расплываются в воде. Высокий рост, широкие плечи и бледная кожа, отливающая перламутром. Полуистлевшие одежды когда-то были роскошными - теперь лишь клочья темно-синего шелка с остатками золотой вышивки облегают его стройную фигуру.

Когда он полностью появляется на поверхности, вода не капает с него, а словно стекает обратно в пруд, не оставляя и следа. Его лицо... Я замираю и забываю, как дышать. Совершенные черты будто выточены из белого нефрита, но в них нет ничего человеческого - лишь холодная, неземная красота. Ни один актер или косплеер никогда не сможет сравниться с подобным совершенством.

У этого великолепного мужчины лишь один недостаток - он слегка прозрачен. Но при этом ни у кого не повернется язык назвать его призраком. Он явно является чем-то другим. Чем-то древним и невероятно могущественным.

Толпа за моей спиной совсем затихает, кажется, они все тоже забыли как дышать. Между тем, мужчина приближается к нам. Он не идет по воде - просто плывет в воздухе, не касаясь поверхности, его босые ноги скользят над водной.

Его глаза - два бездонных колодца - ненадолго задерживаются на Лань Сюэ, а потом останавливаются на мне. В них нет зрачков, лишь мерцание далеких звезд.

«Смертная, мое имя Цзинь Лун», - его губы не двигаются, но я все равно слышу его голос.

Он каким-то невероятным образом звучит прямо в голове, и от его низкого бархатного тона я вся покрываюсь мурашками.

Цзинь Лун плавно поднимает руку. На его ладони лежит маленький предмет - овальный черный нефрит на серебряной цепочке. На нем вырезан какой-то символ, загадочно мерцающий зеленоватым светом. А затем подвеска поднимается в воздух и медленно плывет ко мне.

Я машинально протягиваю руки. Камень падает в ладони - ледяной, но странно приятный на ощупь. В тот же миг по моему телу пробегает волна жгучего тепла.

Я не понимаю, что происходит, и для чего мне дали эту вещицу, но не успеваю даже ничего сказать.

Мужчина смотрит куда-то в сторону, хмурится, и его фигура начинает растворяться, как утренний туман. Лишь в последний момент его губы шевелятся, но звука не слышно. Только потусторонний холодок скользит по моей коже.

Он исчезает так же внезапно, как появился. Вода в пруду снова черная и неподвижная. А следом за ним начинают исчезать мертвецы, они как будто рассыпаются прахом, и ветер уносит его прочь. Последней растворяется Гуйин, и на лице ее написан ужас.

Я невольно сжимаю в ладонях странный подарок, чувствуя, как он пульсирует в такт моему сердцу. Вокруг - гробовая тишина. До сих пор никто не смеет пошевелиться.

Призрак Лань Сюэ все еще стоит рядом, ее лицо мрачнее тучи. Я вижу, как она сжимает кулаки, но не говорит ни слова - лишь бросает странный взгляд на мой новый талисман.

«Что только что произошло?» - хочу спросить я, но не решаюсь из-за свидетелей.

Внезапно поднимается сильный ветер, завывает в кронах деревьев, треплет волосы и полы одежды. Это словно приводит всех в чувство, обездвиживающий морок спадает, и служанки с воплями страха бросаются прочь. Евнухи тоже убегают, даже Гао Фу, тяжело переваливаясь, изо всех сил старается не отстать. Хотя по-моему, все самое страшное уже закончилось. Впрочем, будь у меня силы, я бы тоже куда-нибудь ушла отсюда, а пока могу только устало привалиться к ограде.

Я остаюсь одна у пруда, сжимая в руке загадочный дар. Призрак Лань Сюэ тоже исчез, пока я наблюдала за всеобщим бегством, и меня это тревожит.

Я невольно хмурюсь и выпрямляюсь. Может, я чего-то не знаю? Не стоит мне тут стоять в одиночестве, вдруг еще что-нибудь страшное случится. В кронах вновь воет ветер, и я, опираясь на ограду, тоже тороплюсь, как могу, лишь бы уйти отсюда поскорее.

Глава 5. Дом проклятой принцессы

Спустя четверть часа блужданий по дворцовому комплексу и закоулкам памяти четвертой принцессы я наконец нахожу свое жилище. Вернее, жилище Лань Сюэ. Передо мной стоит... даже не дом - жалкая лачуга, затерянная на задворках дворцового комплекса. Низкий заборчик, покосившийся от времени, крошечный дворик с чахлыми кустами, и само строение - одноэтажное, с потемневшими от сырости стенами.

«Это же сарай какой-то», - проносится у меня в голове, пока я сравниваю это убожество с роскошными павильонами, мимо которых только что брела.

Дверь скрипит, словно ее сто лет не открывали. Внутри пахнет плесенью, сыростью и чем-то кислым - как в заброшенной больничной палате. Тусклый свет едва пробивается сквозь маленькие затянутые промасленной бумагой окошки.

Первое, что бросается в глаза - грубый деревянный стол с