Читать книгу - "Режиссер из 45г V - Сим Симович"

Стриптиз?

— Демонстрацию образа жизни. — Голос звучал ровно. — Мы показали товар лицом.

— Товар… — Хрущев хмыкнул, обошел Архитектора кругом, разглядывая его костюм. — Вот именно, что товар. Алина звонила. Жаловалась. Говорит, ты палку перегнул. Говорит, войной пахнет.

Первый секретарь внезапно хлопнул ладонью по столу.

— А я говорю — плевать! Пусть пахнет! Мне докладывают: в Париже очереди у нашего посольства. Визы просят. Не коммунисты, нет! Буржуи просят! Хотят посмотреть, где такие стиральные машины делают. Это победа, Володя. Политическая победа.

Хрущев плюхнулся в кресло, жестом указал на стул напротив.

— Садись. В ногах правды нет.

Архитектор сел. Спина прямая, руки на коленях.

— Но есть проблема, — Хрущев мгновенно сменил тон. Улыбка исчезла. — Политическая победа — это хорошо. В газетах напишем. Но мне министр финансов вчера плешь проел. Золотой запас тает. Мы же пол-Африки кормим, заводы строим, космос этот твой тянем. А валюты нет. Зерно покупать надо? Надо. Станки для тяжелой промышленности? Надо.

Он подался вперед, хищно прищурившись.

— Ты там, в своем Останкино, красиво живешь. Картинки рисуешь. А страна жилы рвет. Так вот, товарищ Леманский. Партия твой фокус оценила. Но теперь Партия хочет получить дивиденды.

— Какие именно?

Хрущев взял со стола папку, достал оттуда лист с американским гербом.

— Это телеграмма от одной голливудской студии. Через подставных лиц прислали, боятся ЦРУ. Они хотят купить права на прокат твоего Ермака. И лицензию на производство твоих этих… Вятка-Люкс.

Первый секретарь потряс бумагой в воздухе.

— Они предлагают доллары. Много долларов.

Архитектор молчал секунду. Аналитический модуль в голове просчитывал варианты. Продажа культурного кода врагу. Это риск. Но это и возможность подсадить их на иглу окончательно.

— Мы не продаем идеологию, — наконец произнес Леманский. — Мы её экспортируем. Если мы продадим права, они переснимут фильм. Сделают из Ермака ковбоя, из Сибири — Аляску. Смысл потеряется.

— А ты сделай так, чтобы не потерялся! — рявкнул Хрущев. — Ты же у нас гений! Договорись. Поставь условия. Пусть крутят наш фильм, с нашими актерами, на русском языке с титрами! Пусть платят за каждый показ.

Хрущев встал, подошел к окну, за которым виднелась Царь-пушка.

— Мне нужны деньги, Володя. Валюта. Не деревянные рубли, а звонкая монета. Твоя культурная экспансия должна кормить страну. Если твой Ермак такой крутой, пусть он привезет мне золото из Америки. Как настоящий Ермак привез Сибирь царю.

Он резко обернулся.

— Задача ясна?

— Предельно.

— И вот еще что. — Хрущев погрозил пальцем. — КГБ будет курировать сделку. Не морщись. Это не слежка, это помощь. Дадим тебе толковых ребят из внешней торговли. Но переговоры ведешь ты. Если американцы купят это кино… если они заплатит нам за то, чтобы смотреть нашу пропаганду… я тебе Героя Соцтруда дам. Закрытым указом.

— Мне не нужны награды.

— Знаю. Тебе нужна власть. — Хрущев усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то пугающе проницательное. — Ты думаешь, я не вижу? Ты строишь свое государство внутри моего. Пока это на пользу Союзу — я терплю. Но если ты заиграешься…

Он не договорил. Угроза повисла в воздухе, тяжелая, как портьера.

— Я принесу вам валюту, Никита Сергеевич. — Архитектор встал. — Голливуд заплатит.

— Вот и иди. — Хрущев махнул рукой, теряя интерес. Он снова потянулся к кию. — Иди, работай. И скажи Алине, чтобы не истерила. Баба она умная, но пугливая. А нам сейчас пугаться нельзя. Нам сейчас торговать надо.

Леманский направился к выходу.

У самой двери его догнал звук удара.

Клац.

Шар упал в лузу.

— И Володя! — окликнул Хрущев.

Архитектор остановился, держась за ручку двери.

— Сделай так, чтобы они плакали. Чтобы эти жирные американские коты плакали, когда будут смотреть твое кино. И чтобы платили, вытирая слезы долларами. Понял?

— Они будут рыдать, — ответил Леманский и вышел в приемную.

В коридоре было пусто. Только бледный секретарь провожал его испуганным взглядом.

В голове уже щелкал калькулятор, выстраивая схему. Продать Западу их собственную смерть, упакованную в красивую обертку. Заставить их финансировать собственное культурное порабощение.

Это была ирония высшего порядка.

Архитектор шел по коридору Кремля. Шаги гулко отдавались под сводами.

Функция получила новую переменную.

Деньги.

Значит, игра переходит на уровень выше. Теперь это не просто битва за умы. Это бизнес. И в этом бизнесе у Советского Союза только что появилась монополия на мечту.

Черный ЗИС плыл по Моховой, разрезая пелену дождя, словно субмарина в мутных водах. В салоне стояла ватная тишина, нарушаемая лишь мерным шелестом шин и едва слышным тиканьем часов на приборной панели. Бронированное стекло отделяло пассажира от города так же надежно, как экран монитора отделяет оператора от активной зоны реактора.

Архитектор откинулся на жесткую спинку сиденья, прикрыв глаза.

Хрущев хотел золота. Примитивно. Но предсказуемо. Первый секретарь видел в этом коммерцию. Торговлю матрешками, только очень дорогими, технологичными и хромированными. Он не понимал, что Останкино не продает пленку и железо. Останкино продает вирус.

В темноте перед внутренним взором Леманского выстраивалась шахматная доска.

Американцы. Они придут уверенные в себе. Наглые. С запахом дорогих сигар, виски и ощущением собственного превосходства, которое впитано с молоком матери и закреплено курсом доллара. Они будут думать, что делают русским одолжение. Что спасают диких советов от банкротства, милостиво соглашаясь купить их поделки. Они привезут с собой юристов, контракты на сто страниц и чековые книжки. Они будут улыбаться, хлопать по плечу и искать подвох в мелком шрифте.

Они ждут торговца. Они ждут, что перед ними будут юлить, выпрашивать цену, торговаться за каждый цент, как за баррель нефти.

Ошибка.

Архитектор не собирался с ними торговаться. Он вообще не планировал разговаривать с ними на языке цифр.

Встреча пройдет не в МИДе. Никаких красных ковров, самоваров и портретов Ленина. Встреча будет в Башне. На уровне облаков. В стерильном хай-теке Зала Тишины, где они почувствуют себя старыми и грузными. Он заставит их ждать. Недолго, минут десять. Ровно столько, чтобы их уверенность начала таять под взглядом сотрудников КБ «Будущее» — молодых, одетых лучше, чем жены дипломатов, говорящих на идеальном английском, но смотрящих на гостей как на ископаемых.

Посол