Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

с нами они по рации о чем-то долго переговаривались с адмиралом Ларионовым.

Дзержинский при постановке задачи сообщил нам, что здешние и наши чекисты раскопали настоящий заговор. Сегодня ближе к полуночи люди Троцкого, братва-анархисты и местная гопота собираются устроить что-то вроде «ночи длинных ножей». То есть погромить всласть Питер, а под шумок напасть на Смольный и Таврический дворец, убить Ленина, Сталина, Дзержинского и прочих политических оппонентов, а потом взяться и за нас. С чем мы, конечно, совершенно не согласны, и по приказу товарища Сталина и адмирала Ларионова должны всю эту сволочь разом помножить на ноль.

Моему отряду, куда вошли мои два отделения морских пехотинцев, снятые с танкеров, взвод красногвардейцев с Путиловского завода и красная казачья полусотня, было поручено взять под охрану ликеро-водочный завод на Обводном канале, расположенный недалеко от Московского проспекта, нынче называемого Забалканским.

Для огневой поддержки нам выделили два агээса, а два «печенега» и два «утеса» у нас были по штату. Красногвардейцы прихватили еще два «максима» – штука хоть и тяжелая, но жутко скорострельная, так что справиться с сотней-другой шантрапы, пусть даже и вооруженной легким оружием, нам было что два пальца об асфальт. Они-то думают, что против них будет только несколько сторожей, вооруженных в лучшем случае берданками.

К месту назначения нас забросили на двух «Уралах» и нескольких местных авторыдванах, которые, несмотря на смешной внешний вид, двигались довольно шустро. Казаки к заводу добрались своим ходом, тем более что по Обводному им было доскакать всего пару верст.

Вместе с хорунжим Иваном Афанасьевичем, командовавшим казаками, и пожилым мастеровым с Путиловского, мы обошли территорию завода. Мне бросилась в глаза вывеска: «Поставщикъ двора Его Императорскаго Величества. Заводъ основанъ в 1863 году. Особенно рекомендуются Столовыя вина №№ 12, 15 и 17, Двойныя Горькiя водки, Ромъ и Коньякъ, Наливки, Настойки и Ликеры». У меня даже слюнки закапали.

Территория завода была большая, но нападения можно было ждать только со стороны Обводного канала или Лубенской улицы. Я расставил бойцов по периметру вперемешку с красногвардейцами. Казаки до поры до времени вместе со своими конями разместились в обширном заводском дворе. Вдоль периметра завода мои бойцы быстро развернули заграждение из спиралей колючей проволоки с веселым названием «егоза». Радист забрался со своей рацией на башенку главного корпуса завода и поддерживал связь со штабом, который отслеживал и сообщал нам всю информацию о перемещениях погромщиков.

Тогда же, там же, около 22:30

Только что с кружащегося над городом вертолета с тепловизором сообщили, что по Обводному со стороны Лиговки в нашем направлении движется толпа, на глаз – не менее двух тысяч. Я дал команду всем приготовиться к встрече с погромщиками, а сам, надев каску и взяв автомат в одну руку и мегафон в другую, вышел из ворот завода.

Вскоре в свете тусклых электрических фонарей я увидел толпу, которая, словно цунами, неумолимо приближалась к нам. Скомандовав своему воинству: «К бою!», я подождал, когда погромщики приблизятся к заграждению из колючей проволоки, и через мегафон крикнул им: «Стоять! Дальше проход закрыт! При попытке прорыва открываем огонь на поражение!»

На здании заводоуправления сразу мертвящим призрачным светом вспыхнули несколько прожекторов, ярко осветившие набережную и замершую на ней от неожиданности толпу. В первых ее рядах были те, кого в наше время называли ханыгами. То есть людьми, которые давно уже пропили совесть и теперь пропивали последние штаны. Но вот дальше стояли те, кто мог при случае причинить нам немало хлопот. Это были революционные братишки-клешники, перепоясанные пулеметными лентами и увешанные оружием, как огнестрельным, так и холодным, нечесаные и небритые анархисты, которые по степени милитаризации немногим отличались от «братишек», и явные уголовники, которые, судя по оттопыренным карманам пиджаков и пальто, тоже пришли сюда не с пустыми руками. В толпе мелькнуло несколько людей в кожанках с характерной внешностью. Похоже, это и были «птенцы Троцкого», главные заводилы мятежа.

– А кто ты такой, чтобы нам указывать! – громко крикнул мне в ответ здоровенный матрос в клешах шириной в полметра и в бескозырке с лентами до задницы. Явный, надо сказать, клоун, моряк – с печки бряк. Похоже, этот жорик дальше Маркизовой лужи не бывал. Слишком он был по-клоунски одет – у нас такого себе не позволяли даже дембеля.

Снова поднимаю к губам мегафон:

– Я лейтенант морской пехоты Горохов! И по приказу командования охраняю завод, который теперь является собственностью советского государства.

– А мы народ, который царская власть угнетала! И мы имеем право забрать хранящиеся на этом заводе коньяки и ликеры, которые раньше могли пить только буржуи! – ответил «братишка». – А все те, кто помешает нам это сделать – враги трудового народа!

Возбужденная толпа загудела, а за моей спиной сочно клацнули взведенные затворы пулеметов.

Один из ханыг, которого, по всей видимости, до потери сознания возбудило упоминание о коньяках и ликерах, выкрикнул:

– Ребята, чего вы на него смотрите, давай на завод, там вина – хоть залейся!

Это подействовало на любителей огненной воды, как красная тряпка на быка. Толпа загалдела и стала напирать на проволочные заграждения. Я еще раз поднес мегафон ко рту и в последний раз предупредил погромщиков:

– Еще шаг, и будет открыт огонь!

– Товагищи, не вегьте ему! – раздался чей-то голос из последних рядов. – Эти сатгапы не посмеют пголить кговь тгудового нагода! Впегет! На бой кговавый, святой и пгавый, магш, магш впегет, габочий нагод!

Толпа продолжала напирать, первые ряды, в кровь изрезавшиеся о колючую проволоку, истошно вопили, но остальные упорно рвались к заветной цели. Я достал из разгрузки сигнальную ракету и дернул за шнур. Вверх с пронзительным визгом взлетел огненно-красный шар.

Первая очередь из «печенегов» прошла над головой толпы. Погромщики не поверили, что вот так, прямо сейчас их будут убивать, и удвоили свой напор. Вторая очередь ударила в толпу, скашивая первые ряды, словно коса сорную траву. Раздались вопли, стоны, проклятия. Из толпы в ответ прозвучало несколько выстрелов. И тут с флангов в дело вступили «Корды», пусть не такие скорострельные, но зато их тяжелым пулям абсолютно все равно, сколько на их пути попадется слоев человеческого мяса. С фронта же «печенеги» и «калаши» еще несколько раз прошлись по плотному скоплению питерской нечисти. Ударил плотный залп красногвардейских трехлинеек, за ним еще один и еще. Из окна второго этажа заводоуправления затарахтели «максимы». Классовое чутье подсказывало путиловским рабочим, что люмпены-бездельники и бандиты никакие им не братья, а очень даже наоборот.

Погромщики, не ожидавшие такого жесткого отпора, не выдержали