Читать книгу - "Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба"

о переводе в отдел Шторма. Ежов, вынужденный отдуваться за сволочизм штабистов, подписал.

– А Славе-то он зачем? – не поняла я. Смысл в многоходовке точно был, но вот докопаться до него, не имея всех данных…

Виктор посмотрел на меня… удивленно. Потом качнул головой, давая понять, что разочарован.

Вот этого как раз и не хватало, чтобы в голове прояснилось.

– Ну, змей! – Относилось это к Шторму. – Значит, Марка поднимали до уровня жреца с прицелом на Самаринию. И не придерешься, военная разведка, их разработки. А теперь…

– А теперь Валанд подчиняется Шторму и Орлову. И хотят парни из военной разведки или нет, но им придется идти к Славе на поклон, предлагая совместную операцию. Ежову-то по большому счету все равно, но мальчиков из штаба довольными не назовешь. Полковника же не просто так сбагривали подальше от Союза – неудобный очень, а тут…

– Слава всегда добивается своего, – вздохнула я, – тем или иным способом, но добивается.

И только договорив, сообразила, что именно произнесла.

Резко обернувшись к Шаевскому, наткнулась на спокойный, но с толикой грустинки взгляд.

– Возвращаешься?

Он пожал плечом, улыбнулся:

– Так вроде и не уходил.

– Далекоидущие планы полковника Шторма?

Виктор закинул голову назад, посмотрел в небо.

Повторила за ним машинально. Оно того стоило. Сколько смотрела, а каждый раз, как в первый. Сумасшедший восторг и понимание, что ради существования вот такого неба – невообразимо далекого и манящего к себе, можно и рискнуть собой.

– Моя ошибка, – неожиданно отозвался Шаевский, когда я уже и забыла, о чем мы говорили, растворившись в прозрачной голубизне. – Полковник выводил из-под удара. – Помолчал. – Но понял я это только на Маршее.

Догадываясь, что подробностей не будет, кивнула.

Пресловутое: «Мы своих не бросаем». Возможно, звучало пафосно, но лишь до тех пор, пока не касалось лично тебя.

Меня коснулось, так что высокопарности в этих словах я больше не ощущала.

– А хочешь, я познакомлю тебя с женой и дочерью?

Если Виктор хотел побить рекорд по сюрпризам, то ему это удалось.

– У тебя есть жена и дочь?!

Нужно ему было стать… бывшим напарником, чтобы я увидела его смущенным. Ему шло.

Не ответив, Виктор поднялся с камня, протянул мне руку, приглашая последовать его примеру.

– Тебе уже пора? – Мое огорчение было искренним.

Шаевский загадочно улыбнулся, притянул меня к себе, прижал…

– Если тебе когда-нибудь понадобиться моя помощь…

Я откликнулась, эхом…

– Если тебе когда-нибудь понадобиться моя помощь…

Оттолкнула я его сама. Задержись дольше хоть на мгновение, вполне могла захлюпать носом. Представлять себе, что его больше не будет рядом со мной, было тяжело.

– Ну, вот… – усмехнулся Шаевский, нежно вытирая предательскую слезу, – и как ты ему покажешься теперь в таком виде?

– Кому? – насторожилась я. Кажется, мысль о переборе с сюрпризами была несвоевременной.

– Ему, – кивнул мне за спину Виктор, заставляя обернуться. – Только не отталкивай его… хотя бы ради меня.

Тихий шорох по камням…

Оглядываться, чтобы сказать Виктору; «До встречи», – я не стала. Слова нам с ним для этого были не нужны.

Просто стояла и смотрела, как по тропинке ко мне шел…

Слава оказался прав и в этом. На фоне нагромождения камней и исполинских сосен Ровер совершенно не терялся…

История вторая

ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО МИРАЙЯ

Глава 1

– Я не могу! – наконец выдавила я из себя, уже минут пять стоя на пороге нашего с ним кабинета и делая вид, что не вижу, с каким напряжением смотрит на меня Эскильо. – Похоже, выгорела…

За те десять дней в горах я не успела поверить ни в то, что жизнь начала входить в свою привычную колею, ни в то, что по утрам завтраком кормил меня мой шеф, неприступный и незыблемый господин Лазовски.

Ровер.

Готовил он сам, приносил в постель, дразня ароматом свежего кофе и ванильной сдобы. Отставив поднос, щекотал пятки, когда я отказывалась выбираться из-под одеяла, уговаривал, обещая то новый, совершенно невообразимый вид с очередной вершины, где мы еще с ним не были, то байку, которых, как оказалось, Геннори знал множество, то какой-нибудь приятный сюрприз.

Я, поддаваясь его напору, смеялась, забывая, что пройдет немного времени, и вместо солнца, пьянящего воздуха, воды, гор, которые одновременно подавляли своим величием и щедро одаривали накопленной миллионами лет силой, вновь придется окунуться в тлен чужой злобы, предательства, ненависти. Теряла себя в смятых простынях, находила в его объятиях, понимая не разумом, не чувствами, всем своим существом, что именно этого человека я искала все свои тридцать с лишним лет, что именно о нем мечтала, не умея выразить словами, но точно зная, что достаточно оказаться рядом…

Это – рядом, оказалось таким долгим, но разве последние десять лет имели теперь значение?!

Не имели.

Ничего не имело: ни прошлое, ни будущее, только… настоящее.

Я знала, что ошибалась, прячась от действительности, помнила, что жизнь таких проколов не прощала, но продолжала обольщаться, радуясь тому, что у меня было.

Одиннадцатый день начался с вызова, который поднял меня быстрее, чем все испробованные Ровером способы вместе взятые. Рефлексы…

Лазовски срочно требовался в столице. Представить, что смогу остаться в горах без него, у меня не получилось.

В тот же день он улетел на Приам. По официальной версии – оказывать помощь в расследовании по делу владельца «Ханри Сэвайвил» Дайриса Ханри. Шумиха в прессе (была уверена, что и здесь не обошлось без Славы) поднялась такая, что правительство Союза было вынуждено настоять на участии в дознании нашей стороны.

По неофициальной…

Опять последствия нашей деятельности на Маршее. Все получилось не так, как договаривались высокие стороны. Как результат – шейх Тиашин отказался от власти в пользу одного из старших сыновей – Льюаса. В первой же своей речи тот высказался за вступление Приама в Коалицию.

Назвать совпадением все эти события было трудно. Еще бы понять, что находилось между этим фактом и необходимостью присутствия там Ровера. Если очередные проделки Славы Шторма… Было у меня ощущение, что все не столь безобидно, как в случае с проделками полковника. Подтверждений не было.

Так что я опять осталась одна. Я и… кольцо, которое Геннори, уходя, вложил мне в ладонь, чтобы я могла подумать и принять решение. Свое он надел себе на палец сам, вскользь заметив, что на иной ответ даже не рассчитывает.

Убила бы!

И его, и Шторма, который прислал поздравления через пару минут после того, как Лазовски покинул мою квартиру, и одиночество, ударившее по нервам настолько сильно, что я с