Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

на мягкой и сыроватой подстилке из лесного мха. Над головой тихо шелестели листья утреннего клёна, влажные от лёгкого тумана.

Рядом, на мху, сидел пленный халумари. В его волосах поблёскивала изумрудом колдовская спица. Бежать самозванец был неспособен, ибо думал сейчас очень и очень туго. Чтоб допросить, пришлось даже связать и вынуть спицу, а то всё бормочет несвязно и таращится перед собой, изредка моргая.

Сестра Куницы, Огнекрылая Гусыня, склонилась над ней, возложив ладони на обнажённый живот. На животе и груди темнели больше синяки, а на ноге краснела кровью повязка, ведь пуля пробила насквозь мясо, пришлось даже проливать заговорённой водой.

— Молчи, — прошипела волшебница, посильнее надавив на живот.

— Великое древо, помоги, — пробормотала Куница.

— Молчи, говорю!

— Как молчать? Они мне ребро сломали даже сквозь куртку из кожи дракона. Это чем же начинены их мушкеты?

— Заживут твои рёбра, — пробурчала волшебница и закрыла глаза. Под пальцами показался тёплый и желтоватый, как плод спелой тыквы, свет. Свет прокатился по синяку и стал впитываться в кожу и дальше, в сам живот.

Пока действовали целительные чары, дозорная перворождённых шипела и сжимала в кулаке мох, на котором лежала. А потом выдохнула и откинула голову.

— Люди безумцы — они даже своими святыми по кусочкам торгуют, продают мощи, кости, пальцы, волосы. Не сомневаюсь, что самозванцы такие же. Они наверняка в скором времени отрубят покровителю голову, снимут шкуру, а кровь разольют по кувшинам, люди же всегда верили, что это даст им долголетие и исцеление от всех хворей, даже чумы. А у нас для сильных чар осталось всего три жёлудя и времени на спасение не больше, чем воды в ладонях. И вернуться к Великому Древу, чтоб пополнить запасы, не успеем.

Волшебница цокнула языком и задрала повыше одёжку сестры, готовясь ещё раз прочитать заклинания. Но на мгновение замерла и проговорила:

— Если правильно распорядимся желудями и подготовимся с умом, то их должно хватить, чтоб вызволить единорога.

— А если не получится?

Сестра вздохнула, посмотрела на самозванца из другого мира и проронила:

— Тогда попробуем другую задумку.

* * *

Утро. Аврора стояла у халумарской кареты, которая тихо урчала, словно большой-пребольшой кот. Это урчало особое огненное колесо, запрятанное в железном сундуке на задней подставке. Так баронский племянник сказал. Мол, есть же на мельницах и кузнях водяные колёса, и есть ветряные, а это огненное. Знай себе, заливай горючее масло, и огонь крутит колесо, высекая из медной проволоки искры, которые нужны для халумарских амулетов и чар. Аврора только одно не поняла: как из меди высечь искры, ведь медь мягкая. Если бы кремень и железо. Или как у братца в пистоле: похожее на драгоценный металл кошкино золото, тоже высекает много искр. Но Дмитрий с улыбкой ответил, что нужна либо медь, либо серебро, либо золото. Наверное, это какие-то благородные искры, которые с каменными знаться не хотят.

Но было не до смеха. Девушка стояла, сжимая в одной руке фамильный пистоль с серебряными пулями, а в другой — знак Небесной Пары. Между холмами, словно молочные ручьи и реки, струились потоки белого тумана, в коем, казалось, вязло само вездесущее время, становясь густым и липким. Оно растягивало звуки и приглушало бытие.

Поток тумана мягко скатывался в извилистое русло обычной вялотекущей речушки, которая была по колено глубиной и обильно поросшая по берегам кустарником. За многие годы вода вымыла песок, и сейчас дно устилала мелкая галька, лишь изредка чередуясь с большими окатанными валунами, покрытыми мхом и лишайниками и торчащими из воды, как грибы из палой листвы.

А Небесная Пара, дарящая жизнь всему миру, окрашивала рассветом далёкие облака, плывущие на серо-лиловом небе.

Этот рассвет был долгожданным, ибо ночью вдоль светораздела опять ходила та старушенция, протягивая руки к ведьме-служанке. Старуха выла и ругалась, противным голосом, а молитвы отгоняли лишь на краткое время, словно тварь не боялась их.

Нежить так себя не ведёт.

Но к настороженности от изобилия тварей примешивалась грусть.

Аврора вздохнула и посмотрела на оружие.

В бездну братцево предложение, оно всё равно глупое, ибо через постель баронского отпрыска родственника истинной доблести не заслужить, а от рекомендаций будет разить ложью.

В бездну. Не нужно ей золото и должности такой ценой, и хотелось быть просто нужной и счастливой. Но сейчас девушке казалось, что её удел — лишь бегать рядом с богатыми особами и охранять их тушки, словно цепная собака, а столь нужные рекомендательные письма не получится скопить и за сто лет, на что жизни не хватит.

Девушка закрыла глаза и пробормотала тихую молитву Небесной Паре, а затем и пречистой Акве, орошающей землю своими слезами. Акве всегда лучше молиться в тумане, ибо говорят, что тогда богиня возлежит на земле, раскинув в разные стороны свои белые волосы.

За спиной послышался громкий возглас монашки. Аврора открыла глаза и неспешно обернулась.

Из кареты спрыгнул на траву баронский дуэнья. Коснувшись земли, он выругался на своём языке и захромал. Ещё бы, дракон, когда тащил за собой на верёвке, сильно вывернул пришлому стопу, и чудо, что вовсе не оторвал. Это же дракон-демон, он всё может.

Вслед за дуэньей из повозки выскочила сестрица Стефани.

— Ты должен вернуться! — возмутилась монашка, зазвенев колокольчиком на шее. В руках было мокрое полотенце.

— Я не телёнок! — огрызнулся дуэнья, коего баронский племянник звал прапором.

— Ты ничем не лучше. Дай ногу, грешный!

— Нет! Ты сама говорила, что лечила только коров!

— Люди тоже скот, только двуногий. Я знаю. Я несколько раз была на вскрытии. У людей те же потроха, что и у коровы! И молитвы Тауриссе благосклонны к людям и скоту одинаково!

— Живым не дамся! — завозмущался дуэнья и похромал прочь.

Аврора улыбнулась. От монашки, решившей вылечить больного, даже здоровый не убежит. К тому же сестрица очень легко перешла на фамильярность, но оно и понятно. Дуэнья же неблагородный и потому по чину ниже монахини.

Девушка вздохнула и неспешно расстегнула дублет и рубаху. Утренний ветерок сразу обнял за талию и лизнул нагую грудь. В бездну приличия. Толка от них никакого.

Когда в траве, в трёх шагах от девушки, тихо зашуршало, Аврора выпустила из руки знак Небесной Пары, повисший на шее, на длинной цепочке, потом перехватила пистоль в левую руку и достала из ножен тонкую трёхгранную шпагу-мышеколку. Матушка не раз говорила, что только тот решает, что делать с монетой, кто в