Читать книгу - "По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко"

целом — да, Климент Ефремович, — ответил Максим. — Так и есть. Только, повторю, искусственный интеллект находится под жёстким человеческим контролем. Есть такой ныне живущий американский писатель-фантаст Айзек Азимов. К слову, русский по происхождению, в Смоленской губернии родился во время Гражданской войны…

— Русский, в смысле еврей? — перебил Каганович, и все опять засмеялись.

— Ага, — улыбнулся Максим. — Можно и так сказать. Но при этом американец. Его фамилия, между прочим, происходит от слова «озимые», а родители и предки были мельниками… но это неважно, не будем отвлекаться. А важно то, что по моим сведениям, Азимов уже написал и опубликовал фантастический рассказ «Хоровод», в котором сформулировал три знаменитых законах роботехники, на которых, как на прочном фундаменте, будет зиждиться контроль над искусственным интеллектом.

— И каковы же эти законы? — спросил Сталин.

Максим уже обратил внимание, что, несмотря на глубокую ночь, Иосиф Виссарионович не выглядел утомлённым. В отличие от остальных членов ГКО, на лицах и в глазах которых явно читалась усталость.

Всё-таки поразительной работоспособностью обладает этот человек, подумал он. И это, заметим, без всяких лекарств, стимуляторов, сверхрежима и прочего. Только кофе (умеренно), чай, табак, генетика, искренняя заинтересованность в деле и могучая воля.

Вот поэтому вождь именно он, а не кто-нибудь другой, пришла следующая мысль. Великое время рождает великих людей. И наоборот.

— Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред, — сказал Максим. — Это первый закон. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. Это второй. И, наконец, робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

— Мудро, — одобрил Сталин. — Сколько лет этому Азимову сейчас?

— Где-то двадцать два года.

— Мудро, — повторил Сталин.

— Не существует идеального контроля, — упрямо помотал головой Ворошилов. — А если этот ваш искусственный интеллект, наоборот, захочет контроля над человечеством и обойдёт ваш контроль?

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — сказал Максим. — Ядерная энергия и биотехнологии тоже очень опасны, если не держать их под контролем. Однако держим. И это приносит громадную пользу. Взять меня. Наверняка вы задумывались, откуда у этого молодого, в сущности, человека такая всеобъемлющая точная память и знания? Сообщаю о том, что уже известно товарищу Сталину, товарищу Берия и некоторым другим товарищам. Чтобы затем не было недомолвок. Всё это не только потому, что память у меня и сама по себе хорошая и развитая, но и благодаря искусственному интеллекту по имени КИР, который в виде импланта или, если хотите, дополнительной искусственной части тела живёт внутри меня и помогает мне практически во всех упомянутых вопросах. Без его памяти и знаний я бы не справился.

— К-как это — живёт? — поразился Молотов. — Как п-паразит?

— Ну какой же он паразит, — добродушно сказал Максим. — Как симбионт. Я не хотел, но деваться было некуда, пришлось воспользоваться этой технологией…

Он рассказал, как имплантировал себе КИРа и о том, что в его будущем, таких, как он, называют нейролюдьми.

— Технология не слишком распространённая, но иногда используемая, — закончил он. — Особенно, когда это связано, скажем так, с производственной или даже жизненной необходимостью. Как случилось со мной.

Они ещё немного поспорили об искусственном интеллекте и его роли в будущем развитии человеческой цивилизации, но уже без огонька. Все устали. Поэтому дискуссию об ИИ решили отложить до лучших времён и приступили к голосованию.

Название, предложенное Берией — Комитет нового будущего или КНБ, было принято единогласно.

Председателем Комитета, в конце концов, согласился стать лично товарищ Сталин, а в его замы избрали троих: Максима, Берия и Молотова.

На этом заседание ГКО закончилось.

Всё же удобно жить в Кремле, подумал Максим, добравшись до своей квартиры. Никуда далеко ходить и ездить не надо. Утром встал — и ты уже, считай, на работе.

В квартире было тихо. Дети спали, Людмила тоже. Но она проснулась, как только Максим стянул в прихожей сапоги, переобулся в тапочки и прошёл на кухню — попить воды.

— Ужинать будешь?

Он обернулся.

Жена, запахнувшись в халат, стояла в дверях кухни, смотрела на него глазами, в которых таяли остатки сна и светилась любовь.

Господи, подумал он, как же я её люблю.

Подошёл, обнял, поцеловал.

— Не буду. Ночью есть вредно. К тому же, нас накормили бутербродами. Водички попью — и спать.

Он налил в стакан холодной кипячёной воды из чайника, отпил.

— Как прошло? — спросила она.

— Очень хорошо. Можешь меня поздравить. Перед тобой действительный член Государственного комитета обороны и первый заместитель Председателя КНБ — Комитета нового будущего при Совнаркоме.

— Ух ты. Аж голова закружилась от перспектив, — улыбнулась она. — А Председатель КНБ кто?

— Сам, — коротко ответил Максим.

— Ух ты, — повторила она. — Высоко мы с тобой взобрались, Максимушка. Как бы не грохнуться. А то ведь костей не соберём. Мы-то ладно, а вот дети…

— Всё хорошо будет, — пообещал Максим. — Не тревожься. Твой мужчина обо всём позаботится.

— Мій чоловік [1], — сказала она, прижимаясь к нему. — Как же мне нравятся эти два украинских слова!

— Пойдём спать, — сказал Максим. — Твоему человеку потребуются силы для новых свершений, а жить без сна он пока не научился.

— И не надо. Я люблю спать. Особенно с тобой.

Этот день, седьмое июня сорок второго года, был воскресным только на календаре.

Дав себе поспать ровно четыре часа (он мог обходиться и меньшим, но тогда ресурсы организма тратились слишком быстро, и он не успевал полноценно восстанавливаться) Максим поднялся, сделал зарядку, умылся холодной водой, позавтракал и вышел из квартиры.

Снова поймал себя на мысли, что жить в Кремле удобно.

И ему самому, и Людмиле.

Как раз об этом они и говорили за завтраком, который жена приготовила на электроплитке (ни газа, ни горячей воды в Кремле не было с декабря сорок первого года).

— Занимайся спокойно своими делами, — сказала Людмила, когда он спросил, как она устроилась на новом месте и не нужно ли чего. — Электричество есть — уже хорошо. Для посуды, детей помыть и прочего воду нагреть можно. Мыться самим — в банях, все кремлёвские так делают,