Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

оказался в лучшем состоянии, чем его товарищ по несчастью. И всё же ему очень повезло, что палач лишь недавно взялся за него и не успел, как следует его обработать. С переломанными костями и повреждёнными внутренними органами его песенка была бы спета. Аделия не стала бы возиться с Мартином Труэ.

Наконец беглецы добрались до потайного хода. Ниша, в которой он начинался, для посторонних глаз представала обычной каменной стеной. Чувствуя, что время поджимает, Аделия спешно сняла магическую защиту и особым образом нажала на неприметный камень. Когда ход открылся, она отступила в сторону, давая дорогу двум доходягам, находящимся на её попечении, и тут громкие крики и брань вперемежку со звоном оружия сообщили ей, что побег обнаружен. Погоня быстро приближалась, и она едва успела закрыть потайной ход.

Каменная глыба бесшумно встала на место, и воцарившаяся тишина вернула беглецам надежду на счастливое избавление от заключения.

В затхлом воздухе подземелья факел сразу же погас и на ладони ведьмы вспыхнул голубой огонёк. При виде этого Мартин Труэ встал как вкопанный, а обессиленный граф прислонился к стене, воспользовавшись его смятением для передышки.

Не слыша их шагов, Аделия оглянулась, и на её лице появилось негодование. Один из спутников часто крестился и бормотал молитвы; другой — судя по беззвучно шевелящимся губам, занимался тем же самым.

«Вот недоумки! Нашли время для своих религиозных фокусов!» — разозлилась она.

— Что, господа иезуиты, совсем память отшибло? Для вас открытие, что в Эдайне живут ведьмы?.. Ладно, ваша воля. Боитесь колдовства, тащитесь в темноте. Лично мне она не мешает.

Призрачный свет погас, и иезуитов со всех сторон обступила темнота, в которой были отчётливо слышны странные скрежещущие звуки и мерзкий крысиный писк. Вскоре к ним присоединилось чьё-то мощное пыхтение и тяжёлые шаги, периодически раздающиеся у них над головой.

Кромешная тьма и невидимый враг, умеющий перемещаться по потолку, оказались нелёгким испытанием даже для де Фокса, что уж говорить о мальчишке-иезуите.

Вымотанный ходьбой и нервным напряжением де Фокс извинился и попросил ведьму зажечь свет. Она не стала упрямиться, и как только в подземном ходе снова вспыхнул ровный голубоватый свет, иезуиты первым делом вздёрнули головы и посмотрели наверх, а затем насторожённо огляделись по сторонам.

«Наверно, твари затаились где-то поблизости», — опасливо шепнул Мартин, держась рядом с графом, но тот припомнил многоголосый кошачий концерт и усмехнулся, сообразив, чьи это проделки.

— Сеньора! — окликнул он Аделию. — Вы зря рассердились. Я не из тех, кто боится колдовства.

— Да? Значит, мне показалось, что вы шептали молитвы, — ядовито заметила она.

— Это были не молитвы, а специальные мантры, укрепляющие дух.

— Неужели? — Аделия подошла к графу и, поднеся свет к его лицу, заглянула ему в глаза.

— Я не солгал вам, — стоял он на своём.

— Надеюсь, — она иронично улыбнулась. — Потому что сейчас я займусь вашим лечением и за неимением трав буду это делать исключительно колдовским способом. Согласны?

Де Фокс кивнул.

— Спасибо, прекрасная донна. Простите, что мы доставляем вам столько хлопот.

Аделия подобрела.

— Давайте сначала выберемся отсюда, а уж потом разберёмся, кто чей должник, — значительно мягче проговорила она и, закрыв глаза, сделала плавный пасс рукой. — О, Лотиэль, даруй мне животворной силы, что заставляет оживать леса, поля, луга…

Языческий наговор вызвал внутреннюю дрожь у де Фокса, но он мужественно выдержал испытание колдовским лечением. Глядя на него, Мартин Труэ тоже согласился. Потрясённый тем, что кровоточащие раны затянулись буквально на глазах, он с боязливым восторгом посмотрел на ведьму и... перекрестился.

Аделия хмыкнула и, сочтя миссию выполненной, отправилась дальше и иезуиты, почувствовавшие прилив сил, бросились её догонять. Правда, граф был слишком плох, и магической подпитки ему хватило ненадолго. Когда они выбрались из подземного хода, он был уже почти в бессознательном состоянии. Но здесь их уже ждали лошади, приготовленные ведьмой.

Не приняв помощи Мартина Труэ, де Фокс самостоятельно взгромоздился на лошадь, но сама поездка не отложилась в его памяти. Очнулся он уже в небольшом загородном коттедже и первым делом отправился мыться, а затем рухнул на кровать и проспал трое суток. Целительный сон и сытная еда в считанные дни вернули ему бодрость духа. Худоба осталась, но уже не так бросалась в глаза. Набирая прежнюю форму, де Фокс постоянно что-нибудь жевал и юный иезуит, взявший на себя роль его наперсника, постоянно держал при себе корзинку со съестными припасами и бутылку с вином.

Робеющий в присутствии Аделии Мартин Труэ всеми способами старался избежать её общества. Во время совместных обедов она частенько посматривала на него и он, не понимая причины её внимания, то краснел, то бледнел и при этом страшно завидовал спокойной непринуждённости, с которой держался де Фокс. Граф был само очарование и постоянно сыпал цветистыми комплементами, в то время как он не смел открыть рот. И всё же в душе он осуждал старшего товарища за излишнее внимание к красавице-ведьме, хотя был благодарен ей за спасение.

Но всё изменилось, когда юный иезуит узнал, кто такая их спасительница. Охваченный чувством вины, он терзался сомнениями, стоит ли признаваться, что участвовал в похищении принцессы. Особенно после того, как королева переменила к нему своё отношение, и в её взглядах всё чаще стало проглядывать презрение.

Однажды во время совместного застолья Мартин Труэ не выдержал и, отложив приборы, поднялся на ноги.

— Ваше величество, я должен признаться…

— Наконец-то! А я уж думала, что у вас не хватит на это мужества.

— Ваше величество!.. Знаю, моя вина непростительна, но я прошу вас о снисхождении.

— Оно вам даровано… моей дочерью, — Аделия смерила юного иезуита холодным взглядом и поднялась из-за стола. — Прошу простить, господа, но я вынуждена вас оставить. Не хочу, чтобы во дворце заметили моё отсутствие. — Она повернулась к служанке. — Кларисса, скажи конюху, пусть седлает мою Ройси.

— Да, госпожа!

Рыженькая девушка в забавном чепчике на пышных волосах поклонилась королеве и бросилась выполнять её приказание.

Оставшись наедине, иезуиты переглянулись и разом вздохнули. Старший огорчился отъезду синеглазой красавицы-ведьмы, а младший наоборот обрадовался, — его отпустило чувство неотвязной вины, и он был готов петь от счастья.

Глава 11

Плохие новости. Сложности семейной жизни

По дороге к королевскому дворцу