Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

сотник Мирон, верный слуга Нереуса Моредарского. Кто вы, и что здесь делаете?

Рядом с ним на лошади возвышался худой старик, гладковыбритый, но с длинными седыми волосами. Одетый в длинную синюю рясу, он держал в руке изогнутый посох и внимательным взглядом осматривал нас.

Глава 14

— Значит, лиственник, бард и колдунья холода? — сказал Вайкул, тряхнув седыми волосами, длинными и прямыми, как его идеально выглаженная синяя мантия, — Занятные чудеса происходят под оком Яриуса, — усмехнулся он, потирая гладкий подбородок.

Старик сидел на складном деревянном стуле, опираясь на гнутый посох, и внимательно оглядывал нас в свете закатной зари. К счастью, связывать нас, как преступников, не стали, и мы просто стояли перед ним, обезоруженные. Моё топорище и наши небольшие пожитки, вместе со злосчастным мешком с бумагами, лежали у ног старика.

За спиной Вайкула стоял чернобородый сотник Мирон, а вокруг всех нас мрачными тенями сгрудилось войско. Мы ловили на себе хмурые взгляды, но в основном воины этой дружины занимались тем, чем им и положено — смотрели по сторонам. За их спинами виднелись силуэты пасущихся лошадей.

Этот седой старик, Вайкул, оказался наместником царя Нереуса Моредарского в Солебрежских землях — так шепнул мне Виол. А по едва заметным знакам на посохе, да и по татуировкам на пальцах, я понял, что это ещё и чародей, который уже инициировал нескольких учеников. Вот только какой стихии и какого ранга этот чародей, мне пока не удалось догадаться.

В моём мире было семь рангов владения магией, и здесь должно было быть так же. Цифра семь, как говорили некоторые трактаты, пронзала все миры своей сутью, и по-другому быть не могло — это всё равно, что во всех мирах у человека по пять пальцев, или по две руки и две ноги.

Ну, максимум, что могли учудить маги в этом мире — назначить ещё и нулевой ранг, в котором находятся ученики. Хотя ученики практически не владеют магией, только готовятся к первой инициации, и наделять их рангом было бы глупо.

Судя по тому, что этот Вайкул являлся наместником правителя, ранг у него должен быть немаленьким. Ну какой правитель будет приближать к себе слабого чародея?

— Я всё же считаю, что мы можем продолжать путь и ночью! — трубный голос за моей спиной отвлёк от размышлений.

Спорил с наместником воин, вооружённый длинной шипастой булавой. Этот воин и так был огромен, а кожаный доспех с литыми нагрудником и наплечниками, да ещё шлем с кольчужной бармицей делали его ещё более гигантским. Он был практически одного роста со мной.

— Десятник, разве судьба твоего соратника Филиппа ничему тебя не научила? — спросил Вайкул, — Порождения ночи просто сожрали весь его отряд.

— Всё это чушь Маюнова! — сплюнул воин, — Лучевийский маг огня это был, и никак иначе!

Как я понял, сотник Мирон и этот Вайкул подчинялись самому царю, а вот большой и хмурый десятник, стоящий позади нас, подчинялся правителю самого города Солебрег.

Десятник, которого звали Платоном, как и я, был плечистым и крупным, но с южной внешностью, хотя борода у него была чуть светлее, чем у воинов в его дружине. Виол шёпотом мне намекнул, что, вполне возможно, в предки этого Платона затесался залётный бросс.

Улыбка барда сразу исчезла, когда я смерил его уничтожающим взглядом. А то он явно хотел сказать ещё про одну каплю бросской крови.

— Кнез ясно сказал! — рявкнул Платон, заставляя вздрогнуть барда и колдунью, — Он не позволит очернить своё имя!

Платон этот подчинялся непосредственно правителю Солебрега, кнезу Павлосу Солебрежскому. Вот только, судя по разнице в количестве воинов, десятник тут был для подмоги, но никак не главный. И это ему не нравилось.

Сотня Мирона и небольшой отряд Павлоса чуть сторонились друг друга, и я отметил это для себя. Тут присутствовал конфликт, а значит, это можно будет использовать.

Оставалось только не запутаться. В южной столице Моредар — царь Нереус, в провинциальном Солебреге кнез Павлос… И в том же Солебреге наместник Вайкул, поставленный царём.

Нашёл нас первым сотник Мирон. Десятник же подъехал чуть позже и сразу потребовал везти нас в Солебрег, на допрос к самому кнезу. В округе происходили серьёзные вещи, которые бросали тень на репутацию кнеза Павлоса, а значит, ему и первым нужно было с этим разбираться.

Слушая их препирательства, я вспоминал карту. Значит, мы оказались ещё ближе к южным Солебрегу и Моредару, чем мне казалось. Не просто так Мавша хмурила тучи на горизонте.

— Десятник, — Вайкул поморщился, показывая, что его терпение на исходе, — Надеюсь, ты не думаешь, что царь Нереус занят только тем, как бы подмочить репутацию твоему кнезу?

— Я… — Платон было открыл рот, но понял, что дальше следует быть осторожнее. Вопрос наместника поставил его в тупик.

Скажет «да», и получится, что у никчёмного царя больше дел нет, как вставлять палки в колёса кнезу, своему вассалу. Скажет «нет», и окажется, что, кроме управления южной Троецарией, Нереус всё равно думает о том, как бы подмочить репутацию кнезу.

Для воина придумать ответ на такую вилку оказалось сложно, и, наконец, воцарилось молчание. Вайкул обвёл нас внимательным взглядом. Вот же смердящий свет, в его глазах светился довольно пытливый ум.

— Там… — он ткнул посохом в сторону сгоревшего обоза работорговцев, —…смерть. Нехорошая и непонятная. Здесь же… — он подвинул ногой мешок с бумагами и вздохнул, —…здесь то, что делает эти смерти не только нашим делом. И я бы хотел услышать, что же тут, обожги вас Яриус, происходит?

* * *

Версия барда особо не отличалась от того, что рассказал тогда о нём охранник-работорговец.

Виол путешествовал по Троецарии, собирая легенды и песни, и в Камнеломе находился с той же целью. Узнал, что из Лучевии движется купеческий караван, согласился спеть уставшим торговцам, ну и оказался в кандалах.

— Виол, Виол… — наместник потёр подбородок, что-то вспоминая, — Не ты ли тот Виол, который в Хладограде охмурил жену самого…

— Не я! — бард резко замотал головой, сжав кулаки, — Нет, конечно! Того наглеца казнили, как всем известно.

По дружине пошли смешки наполовину с удивлёнными возгласами, но кто-то ворчал и с осуждением.

У меня же подскочили брови, потому что ложь я чувствовал прекрасно. Ха, гнус небесный, а этот гусляр оказался-то не так прост. И даже меня провёл вокруг пальца.

Вот только оставить своё имя, когда тебя могут разыскивать, было верхом глупости. Впрочем, это же бард… Ради своего имени такие вполне могут рисковать жизнью.

— Это хорошо, — кивнул Вайкул, — А то мы все знаем законы Троецарии… Значит, они услышали, как ты поёшь в таверне, и тоже захотели порадоваться твоему таланту?

— Так и есть. А когда я спел этим головорезам, они просто-напросто отказались платить, и запихнули меня в телегу, — искренне возмутился Виол.

— Разве ты не понял сразу, что это работорговцы?

— Да понять-то я понял… Видит Маюн, поэтому они меня и связали.

Судя по прищуренным глазам Вайкула, он не особо поверил в историю барда. Но старик ничего не сказал, и перевёл внимательные глаза на Креону.

Чародейка и не думала врать, поэтому полную версию колдуньи я и сам услышал впервые.

Креона и её погибшая подруга Тиара оказались не только дочерями одного Северного Храма Холода, но и служили одной наставнице, госпоже Агате.

— Агата из Северного Храма? — переспросил Вайкул, — Посвящённая Луной Агата — твоя наставница?

Креона кивнула:

— Она уже Дочь Луны, господин Старший Маг.

Вайкул поморщился, и в его взгляде я заметил плохо скрываемую зависть. Он нервно потёр костяшки пальцев, будто посчитал все татуировки на них.

Значит, этот господин — старший маг? Оказалось, Креона слёту определила ранг чародея… И что-то мне подсказывало, что Дочь Луны — это ранг выше Старшего Мага.

* * *

Сам я, когда был Тёмным Жрецом, достиг только ранга «магистр» — в пересчёте на цифры это пятый ранг владения силой. Я мог бы подняться и выше, настоящая сила уже распирала меня, но мне приходилось это скрывать.

Ранги, ступени… Послушники, маги, магистры… О, смердящий свет, как это всё было сложно, когда мне только пришлось вступить на путь колдуна. Сейчас же я плавал во всём этом, как