Читать книгу - "Лавка Сновидца - Юрий Окунев"

Как сказала Ирин дома, подсаженные сны иногда приживались, иногда нет, но всё равно быстро истончались, словно он ими питался. Но дать больше не получалось. Рассчитывали на новое оборудование, которое почти закончили настраивать — операция планировалась на понедельник.

— Привет, пап. Как твои дела? — тихо сказал я. Он не шелохнулся. — У меня по-разному. Приходится решать кучу проблем. Твои писатели не хотят платить. Хотя зарплату сотрудникам выплатить я всё равно смог. — Я улыбнулся сам себе. — Сегодня, правда, не всё прошло по плану, но я что-нибудь придумаю.

Мне стало жарко, я снял пиджак. Пока клал на спинку кресла, нащупал что-то в кармане. Кусок шестерёнки.

— Смотри, до сих пор не вытащил. — Я покрутил кусочек в руках, разглядывая оранжевый металл. Увидел насечки на боковой стороне в виде схематичного пламени. — Кажется, что это было уже очень давно. И неправда. Хотя как раз из-за этого я сегодня потерял потенциального сотрудника. Да, новыми сотрудниками мне заниматься тоже приходиться. Дело в том…

Я замолчал. Даже зная, что отец ничего не слышит и не сможет ответить, мне было сложно это сказать.

— В общем, Буря слегка сломалась, — и оправдываясь я сразу затараторил: — но я уже решаю эту проблему! Всё будет хорошо, я стал лучше понимать, как с ней работать и вообще, её невозможно продать, если она сломана.

Я прикусил язык. Даже сейчас я не готов был ему это говорить. Я глянул в лицо отцу, но оно не изменилось. Я выдохнул.

Зато от двери в палату раздалось:

— Что ты решил с ней сделать?

Глава 14

— Предатель! — Норна не кричала, нет. Она шипела двенадцатью змеями и щёлкала челюстью так, словно ножницами резала мою нить жизни. — Ты понимаешь, что ты хочешь сделать?

— Спасти отца, заработать денег, получить свободу, — я пытался приводить разумные аргументы, но ничего не помогало. От физической расправы и отпевания на месте меня спасало только то, что мы всё ещё находились в палате и не хотели привлечь внимание медперсонала.

— Нет, ты хочешь уничтожить наш род! Нашу семью!

— Да при чём здесь уничтожение? — я вскинул руки, от чего по телу пробежали мурашки, а затем волна боли. — Мы все будем живы, сможем вылечить отца, а дальше я получу долю в компании Пинчей и буду спокойно заниматься своими делами.

— Сновидцы не сдаются! — всё-таки чуть выкрикнула сестра.

— Это говорит та, которая ушла из дома, бросив всех?

Норна замолчала, тяжело дыша. Кажется в таком состоянии я видел её в последний раз как раз тогда, когда она уходила, закинув рюкзак на плечи. Тогда она ещё не носила чёрный цвет.

— Родители так ничего и не сказали, да? — она вдруг успокоилась и села на пол прямо у двери.

— Они тяжело переживали твой уход, — сбитый с толку ответил я.

Норна беззвучно засмеялась, а её чёрные волосы заплясали на плечах. Даже в полумраке было видно, что она сняла свои чёрные линзы и смотрела на мир голубыми глазами, которые, как и я, унаследовала от отца.

— Я забываю, что ты был совсем маленький тогда. — Она покачала головой. — Я хотела занять место у машины, стать наследницей. У меня есть контакт с ней, мы доверяем друг другу. Подружка Буря.

Она замолчала, а я подошёл и сел рядом с ней.

— Я сказала об этом матери, та вспылила, позвала отца. Тот, как всегда, спокойно объяснил, что наследницей мне не стать. Это невозможно. Только мужчина может перенять машину, как мастер снов. — Она мягко улыбалась. — Зато он предложил быть дизайнером и я согласилась.

— Востребованная позиция, — покивал я.

Она закрыла глаза, тяжело вздохнула.

— Только вот первый же сон, что мы попробовали сделать, вышел кошмарным.

— Кошмаром?

— Почти, — она усмехнулась. — Мне удалось перенять основу тех снов, что делала мама и даже отец, в чём он вообще никогда не был спецом. Сначала казалось, что всё получится и выйдет круто. Но под моими руками сны вдруг начали плавиться, перерастать во что-то другое. Они словно норовили залезть тебе в голову и там остаться. Мама сказала, что это небезопасно.

— А дальше?

— А дальше я попробовала делать всю работу сама, без присмотра отца, и чуть не угробила Бурю и себя. Когда отец меня откачал, притащил домой, мама так наорала на него, что я вступилась за него. А она припечатала меня.

Она замолкла.

— Что это значит? Она ударила тебя?

— Нет, что ты. Это значит, что я лишилась своих сил. Словно из меня вырвали кусок души.

Я сполз по стенке вниз, лёг на пол. Так тело болело меньше — холодный линолеум остужал раны.

— Было очень больно. Мама так испугалась, начала меня баюкать, обнимать, — в её голосе звучали давно отболевшие слёзы. — Но я приняла решение, что пора уходить. Чтобы не провоцировать. Отец старался меня удержать, говорил, что поможет. Но я знала, что некоторые вещи лучше оставить так как есть.

— До сих пор так думаешь? — спросил я.

Она покачала головой.

— Если бы я осталась. Или хотя бы послушала отца, то сейчас могла бы ему помочь. — Я непонимающе посмотрел на неё. — Я же сказала, что мои сны — цепляются, вползают. У него проблема в том, что стандартные решения у него в голове не задерживаются. А если бы я могла…

Она замолчала, закусив губу, плотно зажмурила глаза, стараясь не выпустить наружу слёзы. Прошептав короткую молитву она успокоилась и продолжила тише:

— А теперь и ты говоришь, что хочешь продать машину. Это значит, что единственное, что его держит здесь — уйдёт. Он обожает