Читать книгу - "Студент: Чужие Деньги - LikanTrop"

лихо подкурил зажигалкой и подошёл к девушке. Трое его кентов вылезли из тачки, громко хлопая дверцами. В руке одного из них блеснула на солнце бутылка коньяка. — И чо за крендель? Не здешний?

— Нет. Тебе какая разница? Ты же по девушкам, а не по парням, — сострила Алиса, пытаясь разрядить обстановку слабой улыбкой.

— Да и похер на этого парня, раз не здешний. На хер тебе левые пацаны? Своих не уважаешь уже? — в глазах Лехи блеснула злоба, — Внатуре, поехали, оттопыримся! — Ржавый сделал шаг ближе, сокращая дистанцию.

Алиса отступила и покачала головой, но Ржавый уже закусил удила.

— Чо ты телишься? Пошли, говорю, всё рОвно будет! — он схватил Алису за руку и грубо потащил к машине.

— Пусти! Ты дебил? Я брату скажу! — крикнула девушка, пытаясь безуспешно вырваться, но пальцы Ржавого сжимали запястье железной хваткой.

— Да похер! Говори ему чо хочешь, теперь я в Балашихе главный, ясно? Так что не ему на батю вякать! — Ржавый сплюнул на асфальт, подтаскивая отчаянно упирающуюся девушку к «девятке». Сигарета выпала из его губ, зашипела в луже. — Садись, я сказал!

Глава 13

2 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Чиж приехал минут через тридцать. Я успел потрещать с братом о том о сём, и мы двинули с Серёгой в сторону дома.

— Слушай, а чо там Медведь ничо сегодня не готовил? — лениво спросил парень, с любовь сжимая рукой баранку. — А то я чот дома сегодня в телек залип, а у нас в холодосе как обычно — Горбач повесился! Ха!

— А чего ты еду не купишь? Есть же деньги? — с удивлением посмотрел я на друга.

— Ага! Батек всё сточит в момент. Либо на бухло махнёт. Не, нахер! — покачал головой Чиж, громко фыркнув. — А до заводской столовки лень было ехать. Да и на вокзальную — тоже.

— Да, с общепитом у нас беда, — вздохнув, согласился я, снова задумавшись о том, как бы неплохо было заиметь своё кафе или ресторан в городе.

Мысль скакнула на тему подходящего для это помещения, и вдруг меня осенило:

— Слушай, Серёга! А давай-ка на Лихачёвское, к «Дому книги»? — попросил я.

— А чо там? Его же полгода как закрыли, — удивлённо посмотрел на меня друг, но машину перестроил в правый ряд, готовясь к повороту в сторону указанного адреса.

— Так это ж и отлично! Там ничо не открыли нового?

Серёга покачал головой. А я довольно потирал руки, предвкушая удачу.

Через семь минут я уже стоял у красивого, пусть и слегка обшарпанного двухэтажного здания дореволюционной постройки.

— Клад просто! — с восхищением произнёс я, выйдя из машины и осматривая особняк у самого шоссе.

Светло-розовый фасад с белыми пилястрами и лепным фронтоном над входом смотрелся инородно среди частного сектора. Высокие арочные окна, зарешеченные коваными решётками, козырьки с чугунным литьём, двустворчатые двери с фонарями — всё это хранило налёт былой купеческой или дворянской Москвы, которую сносили и перестраивали, но кое-где она ещё цеплялась за жизнь. Снег припорошил подоконники и карнизы, придавая обветшалому зданию почти театральную торжественность. В Долгопе таких домов не сказать, чтобы было много.

Я медленно ощупал здание взглядом, прикидывая, что тут можно сделать. Потом посмотрел на притёршиеся по бокам к особняку обветшалые домишки.

— И дома старые по бокам можно снести, — пробормотал я себе под нос. — Не забыть бы напрячь Шницермана на этот счёт.

— Ну чо? Увидел чего? — спросил меня Серёга, когда я забрался обратно на переднее пассажирское сиденье.

— Увидел! Место, где ты наконец нажрёшься вдоволь, — хохотнул я и хлопнул Чижа по плечу. — Гони домой!

Двигатель «копейки» чихнул, завёлся, и мы не спеша покатили по заснеженным улицам Долгопрудного, оставляя позади розовый особняк. А я уже мысленно прикидывал, где бы мне найти человека, который шарит в этом деле. Здание на Шницермане — это понятное, по ремонту тоже есть к кому обратиться, но готовка, кухня, повара — официанты? Я ж в этом соображаю максимум на уровне — зайти пожрать. Нужна была помощь.

2 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Витя Кисляк

— Стремает меня такая погодка, — в который раз за последние десять минут проворчал Кисляк с заднего сиденья. Они как раз втроём с Артёмом и Федей-водилой, выруливали с Лихачёвского шоссе на Парковую.

Декабрьское солнце стояло низко над крышами пятиэтажек, слепило глаза, отражаясь от пожухлого редкого снега и голых ветвей. День был солнечный, ясный — хуже не придумаешь для человека, привыкшего к ночной жизни и полумраку подъездов и квартир. Всё как на ладони. Ни укрыться, ни затеряться в толпе.

— Да тебе никакая погода не нравится, Витя, — фыркнул племянник, повернув заплывший тёмно-фиолетовым синяком глаз в сторону дяди.

— Потому и хожу с нормальным лицом — не разукрашенным, — парировал Витя, подкалывая племянника. — Солнце палит — всё на виду. Не наша это погода. Нет в такую погоду фарта.

— Нормальное у меня лицо. Всяко бывает, — буркнул Артём, отворачиваясь к лобовому стеклу.

Но Витя уже его не слушал. По левую сторону от них тянулась череда панельных пятиэтажек — унылых, серых, с облупившейся краской на торцах. Старый урка смотрел вперёд, щурясь от низкого зимнего солнца, и вдруг резко вцепился в плечо водилы.

— Стой!

Водила с испугу дёрнулся, но послушно затормозил и припарковался у обочины. Кисляк не отрывал взгляда от Т-образного перекрёстка в пятидесяти метрах впереди. Там, на лавочке у дома, сидели двое мужиков в тёмных куртках. Сидели тихо, неподвижно, и смотрели… смотрели прямо на дом барыги.

— Чо такое? — спросил Артём, напряжённо вглядываясь вперёд.

— Да ничо! Желудок прихватило, язва у меня, — быстро нашёлся старый урка, но про себя отметил: не нравились ему эти двое. И погода тоже. Надо было проверить.

Повернув лицо направо и заметив водоразборную колонку, он открыл дверь.

— Пойду я таблетку выпью, на колонке запью. Без меня к барыге заходите. Я через пять минут подгребу. И это… — Витя уже наполовину вылез из машины и посмотрел на племянника: — Ты, Тёма, первым к барыге не иди. Нечего пугать его своим разбитым рылом.

Под смешки водилы Кисляк