Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

снег осложнял пусконаладочные работы. Каждое утро я просыпался, выходил на крыльцо и обнаруживал что мир побелел ещё на пол ладони. Сугробы подбирались к заборам, крыши домов сгибались под белыми шапками, а мужики затемно выползали из изб с лопатами чтобы расчистить дворы и отправиться со мной на лесопилку.

Но по-настоящему меня беспокоил не снег, а река. Щура замерзала медленно и неотвратимо. Сперва у берегов появилась тонкая хрупкая кромка льда, через которую виднелось песчаное дно. Потом кромка начала расти, вытягиваясь к середине русла острыми белёсыми языками.

Через неделю ледяные языки сомкнулись в нескольких местах, образовав перемычки, между которыми ещё темнела открытая вода. Но с каждым днём этих прогалин становилось всё меньше.

Перед тем как уйти на лесопилку я смотрел на реку и невольно хмурился. Щура покрывалась льдом быстрее чем хотелось бы, а Кирьяна всё не было. Кирьян обещал вернуться через месяц, и месяц этот уже прошел, а на реке не появилось ни единого паруса.

Если река замёрзнет окончательно, баржа не пройдёт. Кирьян застрянет в Дубровке до весны, а я останусь без денег посреди зимы с десятками работниками, которым нужно платить жалование. Да, Кирьян может отправить конный караван, но сколько это займёт времени и сколько они смогут увезти столов за раз, оставалось открытым вопросом.

Древомир тоже поглядывал на реку, но помалкивал. Мастер чувствовал моё настроение и не лез с расспросами, что само по себе было редкостью. Обычно Древомир не упускал возможности подковырнуть, если видел что я нервничаю. Зато Петруха паниковал за троих.

— Ярый, а ежели Кирьян не приплывёт? — в третий раз за утро осведомился он, когда мы шли от реки. — Чё тогда делать будем?

— Работать, — коротко ответил я, хотя внутри скребло от тех же мыслей.

— Это понятно что работать. Но жалованье чем платить? У нас на складе восемьдесят столов и под сотню стульев, а покупатель один, и тот застрял неизвестно где.

— Петруха, спасибо за напоминание, но я в курсе.

— Да я то чё? Просто переживаю. Даже по ночам не сплю. Знаешь как страшно потерять всё что нажили непосильным трудом? — обиженно буркнул он и замолчал, засунув руки в карманы тулупа.

Конечно я всё знал и понимал. Но от нытья легче не станет никому. Я тоже переживал, хотя старался этого не показывать.

В прошлой жизни случались простои, когда заказчик задерживал оплату на месяц, а то и на полгода, и приходилось крутиться и затягивать пояса. Но там был телефон, по которому можно было позвонить и выяснить, какого чёрта происходит. Здесь же единственным средством связи с Кирьяном была река, и река эта на глазах превращалась в каток.

Каждый вечер, укладываясь спать, я прикидывал запас прочности. Золото от прежних расчётов ещё оставалось, но таяло с пугающей скоростью.

На тридцать шестой день после отъезда Кирьяна я встал затемно, оделся и вышел на крыльцо, ожидая увидеть привычную картину заснеженной деревни. Картина оказалась хуже ожиданий. За ночь ударил лютый мороз, градусов под тридцать. Такой что воздух обжигал ноздри и покалывал щёки. Дымы из труб поднимались столбами, не отклоняясь ни на градус, что означало полное безветрие и лютый холод.

Я спустился к реке и остановился на берегу. Щура замерла скованная сплошной белой коркой льда. Без единой полыньи или прогалины тёмной воды. Река умерла до весны, а вместе с ней умерла и моя надежда на скорое прибытие Кирьяна. Единственным шансом выжить в такой ситуации оставалось строительство лесопилки. Если мы запустим её в срок, то дохода от неё хватит на покрытие всех расходов, правда впритык.

— Приплыли, — сквозь зубы процедил я, глядя на ледяную гладь.

Впрочем, нет, как раз-таки не приплыли, в том и проблема.

Весь день я провёл на стройке вместе с Пелагеей. Она сращивала стропилы, винты и шипы так чтобы конструкция стала монолитной в мастерской. С её помощью удалось убрать люфт во многих соединениях, а так же многократно увеличить прочность. Я хотел отблагодарить старушку, но та отмахнулась и сказала что она и так на моей шее сидит вместе с внучкой, мол в расчёте.

А пока она трудилась я думал о том, что Кирьян мог задержаться по тысяче причин, от проблем с покупателями до банального ограбления на тракте. Купеческое дело рискованное, и в этом мире торговцы пропадали без вести с завидной регулярностью. Древомир как-то обмолвился что на каждого удачливого купца приходится трое сгинувших, и статистика эта не внушала оптимизма.

К вечеру я принял решение. Если Кирьян не появится в ближайшие дни, придётся снова идти к Борзяте, но на этот раз договариваться на новую цену. Мы конечно сами могли бы собрать караван и отвезти мебель по зимней дороге в Дубровку на санях. Но это чертовски долго и рискованно. Впрочем, если не останется выбора, то так и поступим.

На тридцать восьмой день, я принял решение. К чёрту всё! Собираем все телеги в деревне и всем миром везём столы в Дубровку. До завершения строительства лесопилки остался дней пять, однако склад уже ломится от готовой продукции и это меня раздражает. Того и гляди придётся в простой уходить из-за того что новые столы и стулья некуда ставить.

Когда я уже начал прикидывать маршрут каравана, прибежал Санька. Молодой стражник влетел в мастерскую с изуродованным лицом и единственным уцелевшим глазом и заволил, задыхаясь от бега:

— Ярый! Там! На реке! Баржи! Идут! Три штуки!

Я вскочил с лавки и уставился на парня.

— Какая нахрен баржа? Река замёрзла.

— Так и есть! Но там этот! Путник на носу передней баржи значица. Он из лука стреляет и лёд раскалывается на десятки метров вперёд! А потом мужики на палубе баграми лёд отталкивают!

Твою мать… Неожиданное применение культиваторов. Впрочем о чём это я? Если я додумался применить навыки Пелагеи для склеивания дерева, то почему кто-то другой не мог придумать ещё чего-то эдакого?

Я из дома и помчался к воротам. По дороге нагнал Петруху, который тоже бежал к реке, и Древомира, который не бежал, но шагал подозрительно быстро для человека, презирающего суету.

С гребня холма открылся вид, от которого у меня отлегло от сердца. По Щуре, ломая тонкий лёд на середине русла, медленно продвигались широкие баржи с просмолёнными бортами и бурыми парусами, свёрнутыми на мачте.

Как и сказал Санька на носу стоял лучник и раз за разом посылал вперёд стрелы окутанные ярким свечением. Свечение