Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

платформе крепились крылья ветряка, а снизу через отверстие в платформе проходил главный вал, передающий вращение вниз, к кулачковому механизму и пильной раме.

Поворотный механизм был самой сложной частью всей конструкции. Платформа весила прилично и должна была вращаться легко, без заеданий и перекосов. В голландских лесопилках для этого использовали круговой рельс из дубовых брусков, по которому катились деревянные ролики, смазанные салом.

Мне пришлось объяснять Древомиру принцип работы этого механизма, и по лицу бригадира я видел что он считает меня либо гением, либо сумасшедшим, и не может определиться.

— Ярый, а ты уверен что эта штука будет крутиться? — с сомнением уточнил дед, глядя на дубовые бруски, из которых мы вырезали ролики.

— Уверен. Главное салом не жалеть. Если бруски пересохнут, ролики начнут скрипеть и рвать рельс.

— Салом, — повторил Древомир и почесал в затылке. — Ермолай знает что мы его сало на ролики тратить будем?

— Узнает, когда лесопилка заработает. К тому моменту он будет слишком счастлив, чтобы горевать о сале.

В итоге мастер пошел в погреб Ермолая и вытащил оттуда все запасы сала. Килограммов двадцать. Причём сделал он это с превеликим удовольствием, предвкушая недовольную физиономию Ермолая.

После этого мы приступили к изготовлению крыльев. Сделали их из сосновых жердей и парусины. Точнее парусины у нас не было и Ермолай за свой счёт заказал рогожу покрепче, которую везли из города целых четыре дня. Пока ждали рогожу, занимались кулачковым валом и пильной рамой. Занятие оказалось долгим и нервным.

Кулачковый вал представлял собой дубовый брус длиной в четыре метра, на который по спирали были насажены деревянные выступы-кулачки. Каждый кулачок при вращении вала поднимал тяжёлую пильную раму, а когда кулачок проскакивал мимо, рама падала вниз под собственным весом и делала рез. Принцип прост, но исполнение требовало точности, которую в средневековых условиях было непросто обеспечить.

Первый вал мы запороли, потому что кулачки вышли разной высоты и рама при испытаниях дёргалась рывками, норовя сорваться с направляющих. Древомир молча осмотрел результат своих трудов, так как это он вырезал кулачки и тяжело вздохнув пошел всё переделывать.

Второй вал вышел куда лучше. Кулачки сидели ровно, высота каждого одинаковая, и при пробном прокручивании рама поднималась и опускалась плавно, без рывков и перекосов.

Пильную раму сколотили из дубовых брусьев, и в неё предстояло вставить пильные полотна. Полотна заказали у местного кузнеца, и тут нас ждал неприятный сюрприз.

Кузнец, узнав что нужно двенадцать пил по три метра каждая, заломил цену в пятнадцать золотых за весь комплект. Ермолай, услышав сумму, схватился за голову и заявил что проще уж самому железо плавить, чем платить такие деньги этому рвачу.

Однако деваться было некуда, других кузнецов поблизости не имелось. Ермолай скрепя сердце отдал задаток. Я уже был готов оплатить работу из собственного кармана, если Ермолай зажмёт золотые кругляши.

Пока ждали пилы, собрали тележку-каретку, на которой бревно подаётся к пильной раме. Каретка двигалась по деревянным направляющим и приводилась в движение храповым механизмом, связанным с кулачковым валом через систему шестерёнок. Шестерёнки вырезали из дуба, зубья были грубоваты, но после обкатки и подгонки заработали вполне сносно.

К концу второй недели лесопилка выглядела уже вполне узнаваемо. Башня стояла, обшитая досками и покрытая крышей из горбыля. Поворотная платформа наверху была смонтирована и даже проворачивалась на роликах, хоть и со скрипом, который Ермолай называл «песней Мары».

Каркасы крыльев крепились к главному валу и ждали рогожных парусов. Внутри башни кулачковый вал висел на подшипниках из берёзового капа, промазанных салом и обмотанных кожей. Пильная рама стояла на месте, но без полотен. Тележка-каретка лежала на направляющих и при толчке рукой каталась туда-сюда с приятной лёгкостью.

По моим прикидкам конструкция была готова процентов на сорок. Предстояло навесить крылья и натянуть паруса, а потом установить пильные полотна. Отдельно нужно было заняться отладкой системы передачи и соорудить хвостовой ворот, которым оператор будет поворачивать крышу в сторону ветра.

Работы ещё было недели на три, но самое главное мы уже сделали. Фундамент стоит, каркас стоит, механизмы установлены. Дальше пойдёт тонкая работа, подгонка и отладка, и это уже скорее ремесло чем строительство.

А ещё у меня в планах было привлечь к строительству Пелагею. Зачем? Ну как же! Чтобы она восхваляла богов и говорила какой Древомир брюзга и идиот. Ха-ха. Нет, совершенно не для этого. Ведьма отлично работает с живой и умеет сращивать древесину друг с другом. А значит с её помощью мы сможем намертво соединить все неподвижные конструкции. Да так, что лесопилка тысячу лет простоит!

Ермолай в последний день второй недели обошёл стройку по кругу, задрал голову вверх. Он долго рассматривал башню, переводя взгляд с крыши на основание и обратно.

— Ярый, — медленно произнёс он. — Если эта штука заработает, я тебе треть от прибыли отдам, особенно если ты согласишься ещё одну такую соорудить.

— Ха-ха! Ты я смотрю уже решил весь лес подчистую спилить в округе? — улыбнулся я. — А если не заработает?

— Если по пятьсот досок в день будем резать, то я у Воротынского ещё земли выбью где можно обосноваться, — хмыкнул Ермолай и хлопнул меня по плечу.

— Поймал на слове. — Кивнул я представляя что мой заработок резко возрастет от открывающихся перспектив.

Древомир стоял поодаль и ковырял палкой шестерёнку, проверяя посадку зубьев. Услышав обещание Ермолая он поднял голову и негромко буркнул:

— Жмотяра, половину гони, а то ишь чё, зажал монетку то.

— Половину⁈ — взвился Ермолай. — Да ты вообще охренел, старый пень⁈

— Охренел, — подтвердил Древомир кивнув головой. — Ещё лет сорок назад. С тех пор так и не отпускает.

Мужики заржали, а Ермолай безнадёжно махнул рукой и ушёл к себе в избу, бормоча себе под нос как его достал Древомир.

Я смотрел на башню, поднимающуюся над лесопилкой, и чувствовал гордость, которую испытывает прораб, когда объект начинает обретать форму. Предстоит проделать много работы, допилить кучу мелочей и сделать море доводок, но уже видно что это не пустая затея.

На обратном пути Древомир молчал, покачиваясь в санях и глядя на вечернее небо. Потом кашлянул и произнёс, не поворачивая головы:

— Кулачки во втором ряду всё-таки кривоваты. Завтра поправлю.

— А ещё говорил что это я бракодел. — Усмехнулся я и тут же пригнулся уворачиваясь от дедовского леща.

Глава 14

Стройка шла своим чередом, однако бесконечно падающий