Читать книгу - "Конец игры… - Вячеслав Киселев"

Потасовка быстро вышла за пределы их небольшой жилплощади и выскочившая в ходе «перегруппировки» на проезжую часть миссис Сойерс, чуть было не попала под проезжающий мимо экипаж «Пенни-почты», двигавшийся в направлении находившегося поблизости сборного пункта. Лошадь шарахнулась в сторону от растрепанного, словно медуза Горгона, и истошно голосящего человека в юбке, колесо наехало на брошенный с вечера мальчуганами булыжник, и передняя ось коляски приказала долго жить.

***

Вспомнив о том, что видел вывеску «Пенни-почты» неподалёку от дома Броутона, в Саутуарке, то есть, практически, по пути в Гринвич, с утра одиннадцатого числа Вейсман первым делом направился именно туда. Разузнав у служащего все подробности организации работы почты, получил от приёмщика клятвенное заверение, что уже через пару-тройку часов письмо гарантированно окажется в руках у счастливого адресата, оформил почтовое отправление, и с чувством полного удовлетворения двинулся дальше по своим делам, а в сборном пункте начал разыгрываться следующий акт трагикомедии.

Служащий «Пенни-почты» Питер Уильямсон принял у клиента очередное письмо, записал в журнал и получил за него плату – один пенни, который предательски выскользнул из его толстых, неуклюжих пальцев и упал под стол. Клиент пошёл своей дорогой, а Питер полез под стол, доставать пенни. Санкции за недостачу в кассе были жесткими, и платить из своего кармана он, естественно, не собирался.

Господь Бог не обидел Питера статью, поэтому действовал он под столом с грацией «слона в посудной лавке». Пенни он, конечно же, достал, но огромный конторский стол в ходе поисковой операции чуть не опрокинул, и одно из писем, лежавшее сверху стопки принятой корреспонденции, слетело со стола и точнёхонько спланировало под стоящий рядом со столом стеллаж. Этим письмом, по закону подлости, оказалось письмо от племянника своему дядюшке Карлу, а если точнее – от Викинга барону Нордштеду.

Как мы помним, экипаж доставщика Джека Мюррея попал в небольшое ДТП, вызванное дракой в семействе Сойерсов, поэтому Джек не успел вовремя забрать из сборного пункта утреннюю почту, а потом Питер Уильямсон уронил под стол пенни, вследствие чего письмо Викинга вовсе оказалось под стеллажом. В целом, система контроля за приёмом и отправкой корреспонденции в «Пенни-почте» была отлажена неплохо (в чём лично удостоверился Вейсман) и недостача письма обязательно бы вскрылась во время сдачи смены и сверки кассы (почтовые служащие трудились в две смены с семи утра до семи вечера семь дней в неделю). Поэтому письмо обязательно бы нашлось и, скорее всего, отправилось по назначению с вечерней доставкой. В таком случае у барона Нордштеда ещё оставался мизерный шанс на спасение, но увы… Сменщик Уильямсона накануне сильно простудился и не смог выйти на работу.

Служащих сборных пунктов в этом отношении особо никто не контролировал, главное, чтобы пункт работал без сбоев, а кто конкретно сидит там за конторским столом – Питер Уильямсон или Коннор Мартиндейл, начальнику почтового отделения Саутуарка было совершенно безразлично. Общее количество финансовых средств, выделяемых на жалование сотрудников сборного пункта, всё равно оставалось неизменным. Поэтому Питер и Коннор подменяли друг друга при необходимости, что произошло и на этот раз. Питер спокойно доработал до конца трудового дня, закрыл контору и ушёл домой, а письмо Викинга осталось пылиться под стеллажом.

Именно такую ситуацию описал наш великий классик в своём бессмертном романе – «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила. Так что заседание не состоится».

***

Силовой захват и казнь охраны произвели необходимое (для Вулфовица) впечатление на барона Нордштеда. Он понял, что игра пошла совсем без правил и не стал тупо играть в молчанку, изображая из себя стойкого оловянного солдатика, или грозить «карами небесными» за покушение на неприкосновенность посла могучей империи. Барон изобразил полнейшую готовность к сотрудничеству и добросовестно рассказал обо всём, что знал (с небольшими, но существенными исключениями), а знал он, к его «огромному сожалению», очень и очень мало. С императором лично не встречался, писем от него не получал, хотя человек от императора приходил (зачем же отрицать очевидное), получил от барона тысячу фунтов и велел ждать новых инструкций. Где находится император барон тоже не знает, этого обычно вообще никто не знает, кроме его самых ближних и доверенных «преторианцев».

Вулфовиц обладал колоссальным опытом допросов и прекрасно умел считывать эмоции и реакции «подопечных» даже без полиграфа, поэтому был на девяносто девять процентов уверен, что посол ПОЧТИ не врёт. Да и вся предыдущая история противостояния говорила Вулфовицу о том, что «работа в автономном режиме» являлась визитной карточкой Ивана, и ещё ни разу ему не удалось получить хоть сколь-нибудь достоверных сведений о планах императора. Этот же опыт работы говорил ему, что переход к стадии «расширенных методов» допроса, как на ЦРУшном сленге именовались пытки, в данный момент может оказаться контрпродуктивным. Скорее всего, поначалу барон замкнётся, изображая из себя «оскорблённую невинность», а затем, после интенсификации воздействия, начнёт сыпать фактурой, для проверки которой потребуются не одни сутки. Однако сейчас, когда на карту оказалось поставлено буквально всё, у Вулфовица не было этих «суток» и «почти» его тоже совершенно не устраивало. Ему срочно требовалась хоть какая-то зацепка.

Оставив на некоторое время барона один на один с неизвестностью, Вулфовиц с Голдстейном углубились в изучение горы бумаг, которую вывезли на «базу» вместе с пленником, и уже поздним вечером в руки Голдстейна попал прелюбопытнейший документ. Доверенность, заверенная нотариусом, гласила о том, что некто господин У.Беррингтон уполномочивает господина К.Нордштеда на операции по купле-продаже недвижимости на его имя – это и была та самая зацепка, а остальное оказалось делом техники.

К десяти утра следующего дня Вулфовиц имел на руках сведения о покупке бароном по доверенности в сентябре прошлого года небольшого особняка в Гринвиче. Поняв по реакции пленника, ознакомленного с вновь открывшимися обстоятельствами, что попал в самую точку, Вулфовиц посоветовал тому хорошенько помолиться перед мучительной смертью и снова отправил Голдстейна к генералу Клайву, давая тому шанс искупить свою вину тушками или головами диверсантов. Своими немногочисленными боевиками Вулфовиц рисковать не собирался, понимая, что «дичь» очень и очень зубастая, а для открытого использования подразделений наемников момент ещё не наступил, да и приступить к выполнению задания они смогли бы не раньше, чем через пару суток.

Глава 9

– Этот у них главный был, – прокомментировал Висбю лежащий на земле окровавленный труп знакомого мне рыжеволосого детины с роскошными усами, подручного генерала Клайва, который показывал Букингем-хаус, – а остальные почему-то оказались чернокожими, похожими на тех мавров, что в Средиземном море встречались, мы