Читать книгу - "Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец"

шелковая, однотонная алая, а между слоями тонкое шерстяное полотно. Сомнительно, что в таком будет тепло в Роунхельме, но вполне хватит, чтобы не замёрзнуть зимой на Востоке.

Принимаю помощь Амирана, чтобы подняться на палубу по крутой лестнице, к тому же сейчас барк ощутимо ведёт.

Наверху суетливо и довольно шумно. Скрипят реи, ветер наполняет паруса, вынуждая «Бурный» стремительно скользить вперёд. Перекрикивается команда Сореша.

– Ветер дует в корму! – поясняет мне сумеречник. – Мы быстро идём. Полным ветром!

Я ничего не понимаю в корабельных делах, и мне всё интересно.

Для пассажиров выделены только небольшие места для свободного нахождения, откуда они не помешают команде управлять судном. Мы быстро обнаруживаем Рорри и Ланса. Лис что-то показывает девчонке, активно жестикулируя и гримасничая. Они оба радостно смеются. Молодая вороница больше не видит опасности в рыжем двуликом, и когда парнишка как бы случайно касается то её руки, то плеча, она не отшатывается. И вовсе не похоже, что его прикосновения неприятны для девчонки, она смущается, а Ланс перехватывает робкие взгляды Рорри и открыто ей улыбается.

Кто бы мог подумать, что лис и вран не просто найдут общий язык, а будут так гармонично смотреться вместе?

– Когда мы снимем с неё рабское клеймо, Амиран? – тихонько спрашиваю я сумеречника. – Я бы попыталась научить её летать во время путешествия до Изгоя.

– Я попробую завтра в нашей каюте, – задумчиво произносит мужчина. – Со снятием иногда возникают трудности, и плохое самочувствие после разрушения клейма не редкость. Мне жаль трогать её сегодня, посмотри, какая она счастливая. Думается мне, у неё было мало беспечных дней в жизни.

– А были ли у неё вообще эти беззаботные дни? Когда она осталась без родителей? Рорри так переживала за свой медальон, значит, хорошо помнит их. Ты прав, давай не будем трогать её сегодня, – легко соглашаюсь я. – Кажется, твой лис нашёл себе девушку, – отмечаю с улыбкой, снова наблюдая за этими двумя.

Меня со спины обнимает Одуванчик. И нет желания ему противиться. Осторожно прислоняюсь к его груди, поддаваясь мягкому давлению уверенных горячих рук. Прикрываю глаза, подставляя лицо тёплым лучам Золотого Светила, медленно идущему по дуге к западу. И чистому, без посторонних запахов, океаническому ветру, проникающим под тонкий шелковый платок.

Мы иногда переговариваемся ни о чём, негласно решив не вспоминать, зачем мы здесь. Потом молчим, и я теряюсь во времени, полностью растворяясь в окружающем эфире.

– Эви, – неожиданно чувственно гудит мне на ухо Амиран. Вырывает из долгого забытья. – Пойдём вниз. Солнце садится, скоро станет холодно. И ужин в ближайшее время подадут.

Я оглядываюсь. И не заметила, как прошло несколько часов. Уже никого не осталось на палубе, Рорри и Ланс тоже ушли. Становится на самом деле свежо, и длинный сюртук перестаёт греть. Скорее бы влезть в свою одежду, тёплый, подбитый мехом плащ с глубоким капюшоном – надёжная защита от холодов.

– Да. Да, пойдём. Я хочу до сна успеть пересмотреть амулеты. Мне они достались в дар от артефактора. Целый мешочек! Нужно разобраться с ними заранее, до того, как приспичит использовать, – беспечно делюсь я планами, а за моей спиной Амиран разряжается смехом.

Ох. Тупая моя голова без мозгов, как опустевший котелок после каши! Он точно вспомнил, как я и удара сердца не сомневаясь, подвергла его действию целой горсти амулетов!

– Могу ли я надеяться, Эвара, что ты впредь не будешь испытывать на мне свои амулеты? – с насмешкой спрашивает Одуванчик, за подбородок поворачивая мою голову к себе.

Я сглатываю слюну, жалея, что не могу спрятаться целиком в платок от его пронзительного взгляда. И от вихрей сумрака в его глазах. Нет, скорее спрятаться от себя само́й, потому что меня неожиданно греет то, как он смотрит на меня, больше не таясь после нашего разговора в каюте.

Не ожидая ответа, Амиран хватает меня за руку и тянет вниз. Сейчас меня не пугает стоя́щий в трюме запах, я подмёрзла на открытом воздухе, а здесь не дует.

В каюте оказывается неожиданно тепло. Мы убежали, так и не притворив круглое окно деревянной створкой, но находим его закрытым. В углу горит шар для обогрева из повозки, значит, это Фарн позаботился о нас. А на кровати уже стоит поднос со свежеприготовленной едой, она вкусно пахнет на всю каюту тушёными овощами и мясом. Несколько часов на свежем воздухе, и я забыла о том, что не хотела питаться корабельной едой. Сумеречник помогает мне стянуть тяжёлое расшитое одеяние с плеч и небрежно бросает на низкий пуф. Не припомню его в нашей каюте. Наверняка тоже Фарн приволок.

Маг притягивает меня к себе, целует. Но уже не так невинно, как после сна. А как тогда, в своих покоях. Мне кажется, это было не с нами… У меня и мыслей нет отталкивать его. Неравнодушен ко мне под действием «печати врана»? Я подумаю об этом потом.

– Пора ужинать, детка. Пока наша еда не остыла, – отстраняется Амиран, подталкивая меня к ложу.

Меня не нужно уговаривать. Я жадно поглощаю ужин, с трудом соблюдая нормы приличия, голод проснулся во мне. И напоминаю себе, пока длится своевременная передышка, что дальше поцелуев заходить не стоит. Даже если они такие волнующие.

После ужина Амиран занимается разгадками пророчества, погрузившись в заметки и снующие через почтовый футляр записки. А я, выставив поднос за дверь, приступаю к изучению амулетов, перебираю один за другим, останавливаюсь на двух и жду, когда они отзовутся в руке. Занятные мне подарки достались. Маленький шарик с голубиное яйцо из лунного камня. Сфера воздуха. Зачем мне она? А вот этот окатыш из красного агата? Делает пламя сильнее во много раз. Нужно использовать с умом, оплошаешь и погибнешь в огне.

На меня напада́ет зевота, откладываю амулеты в сторону, ещё хватит свободного времени в пути до Островов изучить их подробнее. Уже меньше смущаясь, вновь пользуюсь уборной за ширмой и разжёвываю мятную пластинку для зубов. Наши аптекари давно заимствовали рецепт у инзгольдцев, не представляю, как можно обходиться без них. У Амирана похожие пластины, но с мятой слышна нотка корицы.

Вопреки моим ожиданиям, мы просто ложимся спать. Но прежде Амиран припадает к моему рту, снова сминая губы, не щадя. Голодно. Горячо.

– Спи, Эвара Вранара. Мы не станем с тобой спешить. – И дует легонько в лоб.

Я тут же падаю в небытие.

Просыпаюсь я полна тревоги. Чутьё врана говорит, что прошло часа четыре. Беспокойство моё навеяно сном, который тяжким камнем осел на груди.

Наверное, я вздрогнула, резко вернувшись в