Читать книгу - "Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский"

должен ни о чем догадаться. Лиам вздрогнул, но не стал вмешиваться в наши дела, вообще придержал комментарии. Просто тоже поднял ладонь и еще более жарким пламенем помог окончательно уничтожить тело.

Дышать второму отряду будет сложно, поэтому как раз для них мы и оставили труп шестиноги — если разглядят, то дальше и идти не придется.

Глава 11

Руперта передали в руки лекарей. Торок оглашал всю округу домыслами вперемешку с фантазиями:

— Домарина! Прикиньте, домарина! Отшвырнула меня к стене, чуть бошку не отшибла. Но друзья не подвели — эх, я с этими ребятами уже огонь и воду прошел!

Лодушка потирала ссадину у себя на лбу, отводила ладонь и бездумно улыбалась пальцам. Наверное, думала, как замечательно выспалась прямо во время боя. Или удивлялась, отчего все еще жива.

— А шестой сгинул? — поинтересовался охранник на подъемнике.

— Всех вытащить не удалось, — горестно вздохнул Кей. — И так вдвоем с сестрой кое-как отбились.

— Жаль Хосса, — поддакнула я. — Такой молодой, симпатичный, мог бы еще жить да жить.

Учитывая наш улов и троих с разной степенью ранений, никто в легенде не усомнился.

И если у охранников весь интерес мгновенно иссяк, они уже загружали восьмерку второго отряда в корзину, то настроение собравшейся вокруг толпы было не столь однозначным. Банда Лодушки выдавала противоречивые реакции — от радостного изумления до стопора. Последние огромными глазами смотрели на Кея с явным осуждением. Как я и предполагала, есть в этом сборище люди, которые устали страдать от жестокости и неадекватности сумасшедшей женщины, но уйти от нее опасались еще сильнее.

Ярче всех раздражение демонстрировал капитан Гельт:

— Дорны, шагайте-ка сюда на пару слов!

Разумеется, это было одно из последствий нашего решения. А теперь придется разгребать их целую кучу.

— Что такое? — скривился капитан. — Рука дрогнула? Ваша подруга сейчас еле дышит, борется за жизнь, а у вас сострадание проклюнулось?

Кей покачал головой и выдал только что придуманное объяснение:

— Лодушка подговорила свою банду отомстить за нее. Их слишком много, я бы и на шаг не смог отойти от своей сестры.

— Запугали тебя, жалкий неудачник? А красовался-то красовался! И что мне прикажешь делать? Она сейчас вроде бы опять в здравом уме, но не сегодня-завтра ее снова переклинит. Ладно, валите, чтобы глаза мои вас обоих никогда не видели, сам разберусь. Зато на твой счет я был прав — ты ненадежный, зря я понадеялся, что ошибся в первом впечатлении.

Мой брат уж было развернулся, но передумал и вновь обратился к Гельту:

— Не надо разбираться с Лодушкой, капитан. Сейчас она по силе четко на втором месте после меня, и то с небольшим отрывом. Вы не маг, поэтому вряд ли можете оценить — из абсолютного большинства шахтеров вы никогда не выжмите даже десятую часть того же прогресса. Второго ранга достигает от силы десять человек из ста одаренных, третьего — один из тысячи, и почти все они приходятся на аристократию — роль играет и наследственность, и дельные учителя в раннем детстве.

Гельт скривился:

— Без сопливых скользко. Мне министерство уже всю плешь проело, что им, дескать, нужны высокоранговые маги, а не вчерашние бандиты с вилами и заточками. Но ты же сам видишь, Лодушка безнадежна.

Кей размышлял еще пару секунд и лишь затем предложил:

— Переселите ее в нашу комнату, пока кровать Татьи свободна. Только я способен присмотреть за ней и унять, когда она вновь взбеленится. Заодно проверим, разбредется ли ее банда без жесткого контроля.

Я от неожиданности охнула. Капитан тоже удивился донельзя:

— Ты от нее в шахте больными мозгами заразился? Ну, хочешь спать рядом с безумицей — я это запросто организую. Может, когда один из вас перегрызет глотку второму, у меня хоть одной проблемой станет меньше.

— Благодарю, — Кей кивнул. — Еще прошу освободить комнату по соседству с нашей, туда разместим Торока. Скоро и Татья вернется, мой будущий отряд в одной спальне не поместится.

— А вот это уже перебор! — закатил глаза Гельт. — Ограничь запросы, Дорн, или начни приносить такие выигрыши, чтобы я сам захотел потакать твоим прихотям.

Значит, Тороку пока лучше и не сообщать о нашем решении — пусть не надеется до тех пор, пока мы не сможем обеспечить его безопасность. И он живет с тремя другими шахтерами — неизвестно, как они отнесутся, если он отлучится от их компании, и сможет ли он сам окончательно от них отмежеваться. Соседство так или иначе, но обязательно сближает — учит находить общий язык даже с самыми неприятными личностями.

Отойдя от капитана, я задумчиво прокомментировала:

— Не знаю, прав ли ты в своем решении или совершаешь самую страшную ошибку, которая и подпишет всем нам приговор, но мне очень приятно, что ты ее совершаешь. Знаешь, мой дорогой, каждый новый день показывает, насколько ты хороший человек. И еще я горжусь тем, что оказалась рядом — ты будто своими руками творишь историю, к такому хочется быть причастной.

Кей как-то многозначительно посмотрел на меня, словно хотел что-то рассказать, но потом сослался на срочные дела и отправился в сторону. Руперт после промывки раны тоже будет занят — вору стоило поспешить с возвращением документов в кабинет. Поэтому я пошла в комнату одна. Успела распаковать дорожную сумку, расплести косу и вынуть из нее тонкий прут. И, когда уже просушивала волосы после мытья, дверь отворилась, впуская в спальню настороженную Лодушку в сопровождении сержанта. Последний молча толкнул ее в плечо и ушел. Я тоже не издала не звука, наблюдая за женщиной.

Она сразу двинулась на меня. Бросила рядом сверток с запасным комплектом одежды и просто выдала:

— Я буду спать здесь.

Что она делает — проверяет границы дозволенного? Но я не знала, как поступить правильно, поэтому безразлично пожала плечами и уступила ей кровать.

Все люди отчасти плохие, отчасти хорошие, но с некоторым противно дышать одним воздухом. К примеру, молодой, симпатичный и располагающий к себе Хосс никогда не оказался бы в этой комнате. Выяснилось, что он крал детей и требовал с родителей выкуп. Его жертвами не становились богачи, ведь у тех есть хорошая охрана. И, если бедные люди не успевали за короткий срок распродать все свои пожитки и набрать нужную сумму, их семью ждало горе. Хосс никогда не нарушал это правило, поскольку именно оно, по его