Читать книгу - "Высшее общество - Алекс Хай"

class="p1">Я знал, о чём он. Что есть в Доме на разных стадиях готовности — материалы, заготовки, идеи, которые можно подхватить.

— Есть голубой эмалевый корпус, — отозвался я. — Гильоше, почти готов. Размером подходит для пасхального формата. Но это не то.

— Не то, — согласился отец. — Голубой не подходит. И стиль слишком уж европейский.

— Да. Ещё есть три заготовки для пасхальных яиц — Воронин их понемногу доводит. Но все три тоже ориентированы на западный мир. Не годятся.

— Значит, придётся делать что-то с нуля.

— Да. Лишь бы рук хватило. — Я начал считать, загибая пальцы. — Воронина можно поставить на серебро и сборку. Егорова — на работу с камнем. Холмского — на тонкую механику, у него хорошо получается работать с петлями и замками. Двое подмастерьев на полировку и крепление. Мама возьмёт на себя подробные эскизы. Ну и мы с тобой…

— А Лена?

Я покачал головой.

— Пусть берёт на себя текущий менеджмент по остальным заказам. С логистикой и доставкой материалов справлюсь я. Проект-то совсем небольшой.

— А Дядя Костя и «Сингулярность»?

Я невольно усмехнулся.

— «Сингулярность» подождёт пару недель. Там такой объём работ, что эти две недели погоды вообще не сделают.

Машина свернула на Большую Морскую, ворота дома открылись, и Штиль заехал во двор.

Мы с отцом, не сговариваясь, вышли без помощи телохранителя и тут же отправились в мастерскую.

В кабинете отца царил полумрак. Я распахнул шторы и приоткрыл окно, впуская хоть немного прохлады. На стене напротив окна висела белая магнитная доска, которую отец заказал лет пять назад. На ней он рисовал схемы для крупных проектов: артефактные контуры, последовательность сборки, распределение работ.

Сейчас доска была пустой.

Отец снял пиджак, повесил его на спинку кресла, ослабил галстук, а затем подошёл к шкафу, достал бутылку коньяка и плеснул себе. Я отказался.

— Думаем, Саша.

— Нам огласили два требования, — начал я. — Это должен быть сувенир из России и подарок матери императора. Из этих двух условий нужно строить концепцию.

— Что они любят? — отец отпил коньяку и прошёлся по кабинету. — Нефрит, жадеит… И ещё янтарь, особенно балтийский.

— Янтарь — хорошая идея, — отозвался я. — Но избито, как и нефрит. Все туристы тащат их на сувениры из путешествий по России.

Отец остановился у окна и обернулся ко мне.

— Тогда что?

Я улыбнулся.

— Чароит.

— Чароит? — повторил он. — Интересно.

— Единственное в мире месторождение чароита — Мурунский массив. Больше его нигде нет на всей планете. Он запрещён к вывозу в необработанном виде — Министерство природных ресурсов лет двадцать назад провело закон через Сенат, чтобы не разбазаривали. Камень немагический. Сложный для огранки, но обработке поддаётся куда лучше того же нефрита.

— И у нас есть выход на иркутскую артель Прохорова, — добавил отец. — Они работают с чароитом полвека. У них должны быть хорошие куски. Это если в Петербурге не обнаружится подходящего…

— Идеально, — сказал я. — В Поднебесной чароита нет. Это будет настоящий русский подарок.

Отец взял маркер и подошёл к доске.

Первая линия легла быстро. Контур пасхального яйца — слегка вытянутый, в классической пропорции. Казалось, у Василия уже сложилась картинка в голове.

— Поверхность — чароит, — продолжал я, диктуя. — Возможно, мозаичная закрепка нескольких отполированных секций. Цельную скорлупу вырезать будет трудно, нарежем много брака. А вот секции, допустим, три на три сантиметра, тщательно подобранные по рисунку прожилок, — это мы успеем. Соединим тонкими серебряными нитями методом пайки. Чароит сочетается именно с серебром. Золото убьёт его цвет.

Василий записал и обернулся ко мне.

— А подставка? Тоже из чароита?

— Думаю, вот сюда подойдёт нефрит. Бухтинский, тёмно-зелёный. Тёмно-зелёное основание подчеркнёт цвет сиреневого чароита на контрасте.

Отец кивнул и прорисовал на доске контур подставки.

— Обязательно нужно раскрытие. И сюрприз внутри, — сказал он.

— Раскрытие предлагаю сделать по вертикали на две половинки, — нашёлся я. — Скрытые петли по одной стороне, магнитная защёлка по другой. Никакого замка с ключом, никакой пружины. Просто чуть надавил пальцами — и яйцо раскрылось.

— Холмский справится, — кивнул отец. — Он этим увлекался прошлой зимой, делал нам пару образцов на магнитах. Получалось чисто.

— Точно. Холмского поставим на петли и защёлку.

Отец нарисовал линию разделения яйца и тонкие штрихи петель с одной стороны.

— Что предлагаешь сделать сюрпризом?

Я улыбнулся.

— Янтарь. Например, в виде подвески. Крупный кусок прозрачного балтийского янтаря в золотой оправе. Такую вещь вдовствующая императрица сможет носить отдельно как подвеску. Янтарь — тёплый камень. Вполне подходит как символ сыновьей любви.

Отец медленно кивнул.

— Можно поискать кусок с включением, — добавил я. — Например, с насекомым. Или просто красивый кусок с хорошим рисунком и оттенком.

— У Воронина, кажется, был в запасах такой кусок, — отозвался отец, не оборачиваясь от доски. — Нужно спросить.

Отец стоял у доски и быстро дорисовывал детали. На внутренней стороне крышки появилась петелька, на которой теперь висела цепочка с янтарной подвеской.

Я смотрел на доску. Концепция появлялась прямо на глазах, без лишних мук — словно лежала где-то на полках разума и терпеливо ждала своего часа.

— Чароит — камень немагический, — резюмировал отец, отступая от доски на шаг. — Такой смогут обработать камнерезы без ранга. Серебро — стандартная работа. Нефрит — небольшая подставка, но тут сложнее всего. Материал крепкий. Янтарь — проще простого. Оправа, золото, цепочка…

— Успеем, — кивнул я.

— Должны. И, возможно, даже не понадобится брать людей у Осипова…

Отец нажал кнопку интеркома на столе.

— Воронин, Егоров — зайдите ко мне, пожалуйста. Прямо сейчас.

Через две минуты в дверь постучали. Воронин зашёл первым — в рабочем фартуке, пропахшй нагретым металлом. За ним — Егоров, без фартука, но с лупой, забытой на лбу. Оба остановились в дверях.

— Василий Фридрихович, Александр Васильевич, — Воронин коротко кивнул. — Случилось что?

— Случилось, — сказал отец. — Заказ от императора Поднебесной для его матери. Срок — две недели.

Воронин беззвучно открыл рот. Егоров медленно снял лупу со лба, протёр её платком — машинально, явно не понимая, зачем — и снова надел.

— Две недели — выдавил он. — На что?

— На яйцо, — сказал я.

Воронин рухнул в кресло без приглашения. У него на лице было такое выражение, словно мы сообщили ему о начале войны.

— Господи, — произнёс он. — Александр Васильевич. Я понимаю — заказ императорский. Я понимаю — Поднебесная. Но пара недель⁈

— Это не артефакт, — спокойно перебил его отец. — Просто сувенир.

Воронин выдохнул, поднялся, подошёл к доске и долго смотрел на нашу с отцом схему.

— Так, — сказал он. — Чароит, серебряные нити, нефритовая подставка. Внутри — янтарь…

— Янтарная подвеска, — уточнил я. — С насекомым, если найдём подходящий кусок.

— У меня есть