Читать книгу - "Высшее общество - Алекс Хай"

— Его императорское величество отмечает безукоризненную чистоту русского жемчуга. Спрашивает, северный ли он.

— Увы, — отозвался отец, услышавший вопрос. — Эти жемчужины родом из Персидского залива. Пресноводный жемчуг слишком мал.

Сюй перевёл. Мы перешли в следующий зал, и я понял, что приближались к «Зелёной королеве».

Колумбийский изумруд в сто тридцать шесть карат стоял в отдельной витрине, под усиленным куполом и направленным светом. Цвет камня в выставочном освещении был доведён до предела — тёплый, глубокий, с тончайшим золотистым отливом в самой сердцевине.

Император остановился. Я понял — настала моя очередь говорить. Так мы договаривались: каждый из нас брал то, в чём был сильнее всего.

— Ваше императорское величество, — произнёс я. — Перед вами «Зелёная королева». Колумбийский изумруд в сто тридцать шесть карат, огранка таблицей. Камень был обнаружен на Музском месторождении в начале восемнадцатого века и приобретён Российской императорской семьёй в тысяча семьсот тридцать первом году. На сегодня в мире известно менее десяти изумрудов сопоставимого размера и чистоты. Этот — лучший по цвету.

Сюй перевёл. Император кивнул, потом медленно произнёс несколько фраз.

— Его императорское величество, — перевёл Сюй, — благодарит за пояснение. Его императорское величество имеет в своей коллекции изумруд того же месторождения. Однако его императорское величество должен признать, что его камень в три раза меньше.

В зале повисла короткая пауза. Я успел сообразить, что это была шутка — единственно возможная в исполнении императора Поднебесной, негромкая и без улыбки на лице. И в тот момент, когда я это понял, Осипов уже тихо рассмеялся, а Ковалёв улыбнулся. Баранов осторожно улыбнулся. А император, видя нашу реакцию, наконец-то улыбнулся сам — той же тонкой улыбкой одной стороной рта, какая, видимо, у него была вершиной мимики.

В последний зал мы вошли, когда часы пробили полдень.

Этот зал был оформлен скромнее остальных. Никакого золота на стенах, никакой парчи на витринах. Тёмно-синий бархат подкладки, белая подсветка снизу — так, чтобы свет шёл изнутри камней, а не отражался от поверхности. На восьми витринах, расставленных полукругом, стояли восемь яиц Фаберже.

«Курочка» — самая первая, восемьдесят пятого года, белая эмалевая скорлупа без единого камня, простая, почти бедная по фактуре.

«Ренессанс» — золото, эмаль, бриллианты, рубины. «Бутон розы», «Воскресение Христово», «Коронационное» — золотое, с гильошированной эмалью и алмазной сеткой, в которой обычно показывают модель кареты императрицы. «Ландыши» — нежнейшее яйцо в светло-розовой эмали, с тремя миниатюрными портретами, «Транссибирская магистраль» с её крошечным механическим поездом внутри.

И, наконец, «Петушок» — яйцо-часы, на котором каждый час из верхушки появлялся золотой петушок и хлопал крыльями.

Император останавливался у каждой витрины. На «Транссибирской магистрали» — задержался дольше: я знал, что миниатюрный поезд там был сделан так, что его можно было завести крошечным ключом, и он проезжал около пяти миллиметров по идеально гладкому полированному рельсу. Император не просил завести. Просто смотрел.

И, наконец, остановился у «Курочки», самого простого яйца. Он долго смотрел на него, а потом тихо сказал что-то Сюю. Сюй перевёл:

— Его императорское величество замечает, что это яйцо отличается от других. Оно проще. Спрашивает — почему.

Отец сделал шаг вперёд.

— Ваше императорское величество. Это первое пасхальное яйцо, созданное Домом Фаберже. Тысяча восемьсот восемьдесят пятый год. Заказ был сделан государем Александром Третьим к Пасхе — в дар его супруге, государыне Марии Фёдоровне. Яйцо выполнено из белой эмали, внутри — золотой желток. Внутри желтка — крошечная золотая курочка. А внутри курочки — миниатюрная корона и рубиновый кулон.

Сюй перевёл. Император слушал, не отрываясь от экспоната.

— С этого яйца, — продолжил отец, — началась традиция дарения таких ювелирных яиц в императорской семье. Каждый год государь заказывал новое пасхальное яйцо для супруги, а затем и сыновья дарили такие подарки матерям. Это стало знаком любви, переведённым на язык высочайшего ремесла.

Сюй перевёл. И когда он закончил переводить, в зале повисла тишина.

Император долго ничего не говорил. Он смотрел на «Курочку» — и я понял, что она чем-то его зацепила. Понять бы, чем именно…

Наконец, император повернул голову и тихо сказал несколько фраз стоявшему рядом сановнику. Сановник передал то же Сюю. Сюй сначала переспросил у императора — одно короткое слово. Император кивнул.

И тогда Сюй повернулся к нам — впервые за всю экскурсию обращаясь не сразу нам, а сначала к Баранову, и только потом, обдумав всю фразу, к нам с отцом.

— Его императорское величество, — произнёс он по-русски, медленно и тщательно подбирая каждое слово, — глубоко тронут традицией Дома Фаберже. Его императорское величество желает привезти из Российской империи памятный подарок своей августейшей матери — вдовствующей императрице Поднебесной. Возможно ли создать подобное яйцо до окончания государственного визита его императорского величества?

Глава 15

Мы с отцом переглянулись. Я заметил, как расширились глаза у секретаря министра — такая просьба явно стала для него неожиданностью.

Так, нужно подумать, и быстро.

Визит императора Поднебесной должен продлиться две недели, то есть у нас в запасе всего… Тринадцать дней. Но на деле же и того меньше.

Я успел прокатить в голове весь календарь визита: завтрашний день — официальное открытие выставки, послезавтра — закрытый приём в Эрмитаже, в четверг — большой бал. Через неделю — отъезд делегации в Москву по железной дороге. Четыре дня в Москве, два дня в дороге туда и обратно. В Москве нам делать нечего — там у императора своя программа: Кремль, Оружейная палата, Новодевичий монастырь. Туда нас никто не позовёт, и слава богу.

Значит, у нас с отцом получится не больше десяти рабочих дней. Создать яйцо, равное по уровню исполнения той же «Курочке» за это время…

Невозможно.

Я уже открыл было рот, чтобы тихо шепнуть отцу — и в этот момент император снова заговорил, и Сюй перевёл:

— Его императорское величество желает уточнить, что его императорское величество отдаёт себе отчёт о сжатости сроков. Его императорское величество не требует произведения высочайшего ремесла. Его императорское величество желает преподнести своей августейшей матери не сокровище, а часть тёплой русской традиции. Сувенир, в котором мать его императорского величества почувствует уважение её сына и доброту русского народа.

Я едва заметно выдохнул. Что ж, это уже лучше.

Значит, ему не был нужен артефакт, и это меняло дело. На поиск и работу с магически активными камнями могла уйти добрая часть отведённого времени. А тут, видимо, нужен хороший, продуманный, мастерски сделанный сувенир, у которого есть смысл и отражены традиции Фаберже. С этим