Читать книгу - "Тайны затерянных звезд. Том 11 - Антон Кун"

обратит внимание, — улыбка Кетрин стала лукавой. — Нет, он не всегда был так назван. Изначально мои родители нарекли его Хеймополис, что в переводе с одного из древних языков означает «город зимы».

— Латынь! — выдохнула Вики в комлинке. — Так я и знала!

Я бросил короткий взгляд на электронную всезнайку, которая снова тусила на одежде Кайто, превратившись в небольшое золотистое украшение на вороте, и ничего не ответил.

У меня-то и сомнений не было, что она «так и знала».

— А почему «город зимы»? — спросила Кори, которая явно не «так и знала».

— Моя фамилия на одном из общих языков означает «зимняя», — пояснила Кетрин.

Ох уж эти «общие» языки, которые перестали быть важны в тот момент, когда космос перемешал все нации и народы в одну ядерную смесь, стерев все возможные границы. В том числе и языковые, когда очень быстро разработали и внедрили стандарт — простой синтетический язык, простой в освоении и позволяющий общаться на девяноста тем из ста возможных, практически не упускаю сути. Многие народы, конечно, всё равно не собирались отказываться от своего собственного языка, и берегли его как культурное наследие, и дети изучали два языка практически с самого рождения, как Кайто, но всё равно золотым стандартом общения в космосе стал… Ну да, «стандарт».

— Родители очень гордились этой фамилией, говорили, что наш род древнее иных планет. По этой же причине, кстати, наш родовой цвет синий — цвет холода и зимы. — продолжила Кетрин.

— А почему тогда герб — крылья? — дотошный Кайто просто не мог не встрять с этим вопросом.

— О-о-о, тут сразу несколько значений, — протянула Кетрин, глядя на него. — Во-первых, это символ защиты, знак того, что род Винтерс всегда защищает тех, кто верен ему. Во-вторых, это символ мира, который означает, что Винтерс стремятся сохранять благополучие и не идут на эскалацию первыми. И в-третьих, это знак свободы и независимости — Винтерс никогда не согласятся на плен или бесчестье.

Что ж, можно с уверенностью сказать — это тот самый случай, когда герб подходит своему носителю на все сто, если не сто пять, процентов. Даже после всего того, что Макоди сделали, чтобы не позволить Кетрин вернуться на планету и родить наследника на её территории, Винтерс всё равно не раздували конфликт, тем более показательно на публику. А после того, как Макоди первыми пошли на эскалацию, и Кетрин осталась единственной выжившей — она не смирилась с этим, она готова была пойти на всё, чтобы отомстить своим врагам по полной программе.

И самое главное — теперь, после того как всё это закончилось, Кетрин действительно защищает свой народ, жителей своей планеты. Как минимум — от жизни в бедности, которую им должны были навязать Макоди, продающие Администрации один из главных ресурсов Даллаксии за бесценок, практически задаром.

— Так, а с городом что? — поинтересовалась Кори, убедившись, что вопросы от Кайто закончились. — Если старое название что-то значило, то и новое, надо понимать, тоже?

— Стэллаэ Амиссаэ! — восхищённо прошептала в комлинк Вики. — Оно значит «затерянные звёзды»…

— Оно значит «затерянные звёзды», — с улыбкой произнесла Кетрин в один голос с Вики. — Да, я назвала город в честь вашего корабля. Я не могу прикрепить на ваш корабль значок Защитника Даллаксии, но могу увековечить его в истории нашей планеты хотя бы таким образом. Тем более, что и название получилось такое красивое.

— Действительно, красивое, — с улыбкой произнёс капитан. — Может, корабль тоже переименовать? Как там? Стелла… мир?

— Стелламис, — с улыбкой поправила Кетрин. — Но чур не тырить мои идеи!

— Да я шучу! — засмеялся капитан. — Ещё я не бегал по кабинетам, чтобы официально сменить регистрационные знаки корабля, ага! Я слишком стар для всего этого дерьма! Набегался уже, спасибо!

Кетрин, конечно, вряд ли поняла, о чем была последняя фраза — её с нами на врекерской станции не было, и даже если она слышала о том происшествии из каких-то новостей (что вряд ли, учитывая насколько она должна была быть занята восстановлением порядка на Даллаксии), вряд ли она провела бы параллель между ним и нашим экипажем.

За разговорами мы едва не пропустили, как добрались до новой резиденции Винтерс, и въехали во внутренний двор — тот самый, в котором, кажется, совсем недавно садились обгорелые полуразбитые летательные аппараты, из которых выбегали бойцы в синем. Выбегали — и сразу же начинали искать взглядом свою королеву, пока над их головами продолжался воздушный бой синих с красными. Сейчас уже ничего не осталось, что напоминало бы о том времени. Времени прошло всего ничего, но под руководством Кетрин практически все следы боя были уже устранены. Осталось только несколько горелых пятен, ярко выделяющихся на зелёной траве газонов, но с этим уже ничего не сделать, пока не вырастет новая трава взамен выгоревшей.

Закрасить разве что.

Во дворе нас встречала целая делегация — поменьше той, что была на космодроме, но зато и состава совершенно другого, и на мой взгляд намного более серьёзного. Всего девять человек, но все одеты в строгие, хоть и не знакомого мне, но явно военного фасона, мундиры, и все с орденскими планками на груди. Разными планками, как по размеру, так и по цветовому наполнению — от скромных трёхцветных до настоящих калейдоскопов, больше напоминающих палитру безумного художника. Но у каждого из встречающих самой первой наградой был синий квадратик, поделённый пополам белой чертой, и нетрудно было догадаться, что это за награда.

Вернее, за что её выдавали.

Я даже узнал того, кто стоял в строю самым первым — это был тот самый человек, который первым выбежал на землю Макоди после того, как мы обеспечили посадочный коридор. И, судя по количеству наград на его груди, первым он многократно становился и до этого момента.

В руках каждый из встречающих держал по винтовке — старой, ещё пороховой, длинной и неудобной даже на вид. Держали солдаты их подчёркнуто-официально, направив стволы в небо под сорок пять градусов и прижимая оружие к груди так плотно, что даже Кайто было бы понятно — быстро из такой позиции не вложиться, не прицелиться и не выстрелить.

И всё равно, даже несмотря на все знаки, буквально кричащие о том, что это оружие не будет применено против нас, я напрягся. Рефлекторно, бесконтрольно, автоматически — почти так же, как на