Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

потрохами продали! Карабин, который ты назвал именем этого мексиканца, с мексиканским только название общее и имеет. А ты ведь лично его инженерам нарисовал, они до такого сами бы не додумались: мне они сказали, что изначально сочли, что конструкция в принципе неработоспособная. А теперь на его базе и пулемет взводный делается, и вообще, говорят, карабин этот в пулемет уже для каждого солдата доработать в три копейки встанет. А эти линии по выделке патронов, про пистолет я вообще даже говорить не хочу. Ты все знаешь! Но почему-то не хочешь, чтобы другие знали, что ты знаешь… Хотя… я понял почему. И да, ты абсолютно прав. Даже в том прав, что мне не рассказываешь: я-то случайно проговориться могу. Но… на вопрос мой ты не очень-то и ответил: что мы уже в этом году сделать успели? Я что-то не вижу толп желающих мне свои заводы срочно продать за три копейки.

— Мы за этот год все подготовили, у нас летом в лагерях пионерских больше пятидесяти тысяч детишек наших рабочих отдохнуть успели, и эти детишки попутно в лагерях все и обустроили: домики поставили летние, прочее все как-то оборудовали. Отработали, скажем, инфраструктуру отдыха. А ты — заметь, именно ты — перед Рождеством объявишь о новом очередном подарке для всех наших рабочих.

— И что я им дарить буду?

— Ты им будешь дарить по две недели оплачиваемого отпуска в год, и, чтобы им лучше отдыхалось, предоставишь им специальные дома отдыха. Их сейчас уже строить начали, как раз за зиму закончат — а отпуска рабочим ты будешь преимущественно в летнее время предоставлять, разве кто захочет по каким-то причинам в другое время отдохнуть. Но учти: объявишь ты об этом перед Рождеством, а первые отпуска начнутся именно летом: как раз заводские училища детишек выпустят, будет кому отпускников на рабочем месте заменить. А еще… тут, конечно, посчитать придется, чтобы не опростоволоситься, ты установишь для рабочих всех наших заводов восьмичасовой рабочий день, как в Экспедиции по заготовке бумаг. Но об этом не объявляй, это для каждого завода придется отдельно просчитать, когда на такой график переходить, пусть это будет для них приятным сюрпризом… когда будет. И вот когда мы все это сделаем, то хозяева прочих заводов к тебе и побегут стаями!

— И я даже тебе верю, но скупать-то их заводы на какие шиши я буду?

— Шиши — они будут, я тебе больше скажу: они уже есть. Но пока это все, что тебе стоит знать…

— Да, сколько лет прошло после той катастрофы, а ты вообще не меняешься. И это правильно! Но вот то, что ты мои советы игнорируешь…

— Я не игнорирую, мне просто некогда. Вот завоюем мировое господство, и вот тогда я тебя сразу и послушаюсь.

— Ловлю тебя на слове: на следующий день после завоевания я к тебе приду и лично проверю. Договорились? Значит, жди меня в гости…

Глава 11

Война — войной, а обед, как всем хорошо известно… в смысле, даже во время войны Саша не забывал о будущем мире и все ранее намеченные стройки (в том числе и дальневосточные) велись именно «по расписанию». И к осени четвертого года на дальневосточных реках Бикин, Хор и Кия заработали гидроэлектростанции. Относительно небольшие — это если хотя бы с Волховской ГЭС сравнивать, но их там было выстроено уже двенадцать штук, и общая мощность их достигла двести мегаватт. Понятно, что столько они только в летнее время могли обеспечить, но и это было все же нелишним. Если, конечно, знать, куда эту энергию потратить. Но Саша это знал, причем знал задолго до того, как эти стройки вообще начались. А еще знал это Вячеслав Константинович, хотя и без особой убежденности в верности этого знания. Но так как российской казне за это «знание» платить не требовалось, он «процесс подготовки» все же активно поддержал — ну а теперь настало время пожинать плоды долгой и упорной работы.

Роберт Торнтон, перебравшись в Австралию, денежки свои потратил, как считало большинство знающих его людей, довольно глупо — но «по-английски»: решил человек уединиться и от мирской суеты удалиться — и решение свое исполнил. Странновато, конечно: он приобрел полторы тысячи квадратных миль территории на самом северном полуострове материка, на западе полуострова Кейп-Йорк — и там для себя выстроил небольшой городок в стиле «американского Дикого Запада», в котором и жителей-то (он каждого отдельны выбрал) было от силы пара тысяч человек. Но так как местность в тех краях к сельскому хозяйству не располагала и даже эту пару тысяч человек требовалось кормить, то там он и небольшой порт выстроил. Ну, у богатых, как известно, свои причуды — а так как почти никто не знал, что в этой самой глубокой заднице мира происходит…

Да всем — включая даже власти Квинсленда — было наплевать, что там творится. В это огромное поместье даже добраться быстрее чем за пару недель было практически невозможно, так что пусть этот британский отшельник сам о своем житье заботится. Налоги платит исправно, доходы не скрывает… да там и доходы-то — слезы, а не доходы: англичанин придумал, как каким-то китайцам местную глину продавать. Ну, если у китайцев лишние деньги завелись, а своей глины им не хватает…

Судостроительный завод во Владивостоке сейчас уже каждый месяц спускал на воду по одному «большому» судну. Не очень-то и большому, если его сравнивать даже с продукцией японских верфей, но все же угольщики на пять тысяч тонн и маленькими назвать было сложно. Но эти угольщики большей частью возили совсем не уголь — просто потому, что там, где они грузились, угля пока никто и не нашел. А грузились они в очень далеком порту у устье Мишн Ривер, впадающей в океан на полуострове Кейп-Йорк в Австралии, и груз свой (расфасованный в стальные ящики по пять тонн) разгружали на новеньком, специально для разгрузки таких ящиков и оборудованном, причале во Владивостоке. Но фокус заключался в том, что в Австралии ящики грузились на суда, принадлежащие китайской компании из Шанхая, а во Владивостоке разгружались суда уже корейские, зарегистрированные в Пусане.

Зачем компания Розанова покупает за границей огнеупорную глину, на таможне не спрашивали: все знали, что она почти девять десятых всех стали и чугуна в стране производит. Но вот путь этих судов был длинным, и на дорогу в оба конца каждое тратило сорок