Читать книгу - "Альфонс - Дмитрий Лим"

разок попробовал присоединиться к такой компании, тут же послышался грозный окрик Мироса:

— Макс! Подойди ко мне.

Публично спорить с Походным Вождём — дурное дело. Я покорно подошёл, получил чёткий приказ:

— Не лезь! Торн делает твою работу…

— Мою⁈

— Не лезь! — повторил он приказ и отвернулся.

* * *

На нашем пути оставалась последняя деревня. Та самая деревня Миго, где нас послали в задницу. Торн о чём-то весело переговаривался с Миросом, изредка бросая на новеньких косые взгляды, а я уже мечтал о привале. Жопа — болела, ноги — болели, спина — охреневала! Да и к тому же небо стремительно темнело, тяжёлые тучи нависли над лесом, предвещая скорый дождь. Вот-вот мы должны были остановиться ради того, чтобы поспать и идти дальше. За время похода я успел выучить повадки Мироса и знал, что когда солнце опускается за горизонт, он предпочитает не рисковать и разбивать лагерь в укромном месте.

Наконец, Мирос поднял руку, приказывая остановиться. Мы затормозили на опушке, я её помнил по прошлому привалу. Отсюда до Миго, как я прикинул, часа три верхом на варгах. Место было удобным: небольшая поляна, окружённая густыми деревьями, давала хоть какую-то защиту от ветра и посторонних глаз. Новобранцы спешились с варгов, неохотно разминая затёкшие ноги. Чувствовалось, что долгая дорога их утомила, да и общая атмосфера напряжённости не способствовала хорошему настроению. Они держались обособленно, переговариваясь вполголоса и бросая настороженные взгляды в нашу сторону.

Мирос, не теряя времени, принялся отдавать распоряжения. Только не те, которые я ожидал, мол, собрать хворост для костров, заняться защитой контура временного лагеря. Даже не назначение главных по караулу. Нет. Было другое!

Походный вождь окинул взглядом новобранцев, словно оценивая их готовность к предстоящему. И…

— Все сюда! — рявкнул он, его голос эхом прокатился по поляне, заставляя воинов вздрогнуть и поспешно собраться вокруг него.

Торн стоял чуть позади, его ухмылка стала шире. Я почувствовал, как внутри меня нарастает тревога, предчувствие чего-то ужасного.

— Слушайте внимательно, — начал Мирос. — Ваши шаманы знают, теперь и вы узнаете. Там, — он резко махнул рукой в направлении, где скрывалась деревня Миго, — в деревне Миго шаман продал душу Тьме, призвав скверну в наш лес. Его земли давно не плодоносят, скот вымирает, местные жители болеют. Их колодец отравлен, их дети рождаются мёртвыми или изуродованными. Эта деревня поклоняется тёмным духам, отравляя всё вокруг!

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание воинов.

«Ты что несёшь, сволочь? — я настолько охренел, что аж замер, не веря в услышанное. — Ты кому тут лапшу на уши вешаешь? Козлина…»

Тот же продолжал, не обращая внимания на замешательство новобранцев:

— Жители деревни Миго приносят жертвы тёмным силам, оскверняют наши леса и оскверняют память предков. Они предали нас, предали своих духов и заслуживают лишь одного — уничтожения.

Он снова замолчал, его взгляд стал ещё жёстче.

— Мы — ормы, духи оберегают нас! Мы должны оберегать наши земли от Тьмы. И пока скверна исходит из деревни Миго, наши враги вахрахи будут под защитой скверны. И только после того, как мы уничтожим врагов, мы сможем снять защиту и разбить их!

Я стоял, как громом поражённый, не веря своим ушам. Мирос — долбаный балабол! Он, сука, просто решил отомстить тамошнему шаману за отказ! Ярость и отвращение душили меня, хотелось заорать, обличить его во лжи, рассказать этим несчастным новобранцам правду. Но я замер, понимая, что передо мной разворачивается нечто большее, чем просто обман.

Взглянул на новобранцев, к моему ужасу, я увидел в их глазах не замешательство, а… веру. Жажду мести. Они слушали Мироса, затаив дыхание, впитывая каждое его слово. Лица их исказились от ненависти и гнева. Им дали врага, и они готовы были сражаться. Всю дорогу Торн по капле вливал яд в их уши, а теперь Мирос умело манипулировал их страхами и предрассудками, превращая новобранцев в послушное орудие убийства.

А ведь он отталкивался от самого очевидного: от местной веры. От духов предков, твою мать… Не представляю, как с ситуацией справится Заргас, когда я привезу ему такие охерительные новости.

Ещё меня взбесил Торн: молодой орм самодовольно усмехался, наблюдая за происходящим. Этот подонок заранее знал о плане Походного Вождя и просто ссал в уши новоприбывшим воинами.

Меня затошнило. Чувство беспомощности и отвращения к происходящему переполняли меня. Я понимал, что не могу оставить это просто так! Этот ублюдок сейчас просто уничтожит ни в чём не повинных жителей!

Однако… понимал ещё кое-что очень важное: любое моё слово сейчас будет бесполезным. Новобранцы уже были ослеплены ненавистью, их разум отравлен ложью о воле духов. Я знал, что скоро прольётся кровь, невинная кровь, и я ничего не мог с этим поделать. Если посмею открыть рот и вякнуть — сдохну самым первым.

Мирос закончил свою речь, и в повисшей тишине прозвучал его последний приказ:

— Привала не будет. Уничтожим Тьму сейчас! Никого не жалеть. Огонь должен очистить эту скверну!

Лица новобранцев «горели» фанатичным огнём. Они были готовы к убийству.

* * *

Мы двинулись в сторону деревни. Новобранцы предвкушали скорую расправу, весело о чём-то переговариваясь, сбившись в кучу за ормами нашей деревни, едущими впереди. Я ехал чуть позади Торна, в начале нашей колонны. Моя голова гудела от ненависти к Миросу, к Торну, ко всей этой лживой братии. И самое говённое — я ничего не мог сделать. Бойню не остановить, моё слово в этой боевой компании ничего не стоит.

Мы остановились на небольшом возвышении, откуда открывался вид на огни деревни Миго. Мирос поднял руку, призывая к тишине.

«Что, ублюдок… совести совсем нет, да? Можно же просто пройти мимо…»

— В атаку! — проревел он, что я аж дёрнулся. — Очистим земли кровью скверны! Духи предков жаждут мести!

И эта фраза стала сигналом к началу кошмара. Новобранцы с дикими воплями рванули вниз, к деревне. Мой варг, почувствовав общий порыв, взревел и кинулся вперёд. Я, словно в забытьи, ослабил поводья, и мы понеслись вслед за остальными. В голове пульсировали лишь ненависть к ситуации и Миросу, а ещё тяжко давило собственное бессилие.

Едва колонна приблизилась к частоколу, из темноты вылетели стрелы. Большая часть — в молоко… но два новобранца, бежавшие впереди, рухнули на землю, сражённые наповал. Одному стрела вонзилась в горло, а второму — в сердце, прервав их жизни в самом начале этого безумного боя.

Шаман Миго,