Читать книгу - "Вечный бой - Альфред Элтон Ван Вогт"

Большой корабль начал падать.

Модьун вспомнил, что гравитация — не сила. Это даже не поле в обычном смысле этого слова. Для двух тел в пространстве легче стремиться к сближению, чем отталкиваться друг от друга. Это была единственная причина, по которой такой огромный корабль мог приблизиться к поверхности планеты. Да, легче стремиться к сближению, но такая связь не исключала и обратного. Двигатели корабля создавали поле, в котором каждая частица корпуса корабля как бы игнорировала присутствие планеты.

Таким полем можно было управлять и регулировать его мощность с большой точностью. Еще за секунду до вмешательства непонятных новых сил корабль благополучно маневрировал в гравитационном равновесии на высоте примерно полумили над поверхностью Гании.

Вмешательство хозяев черной дыры нарушило этот процесс.

Однако пока корабль летел вниз только со скоростью свободного падения в атмосфере. На Земле — шестнадцать футов в первую секунду, тридцать два — во вторую. На Гании — примерно также.

Модьуну не были известны существа, способные непосредственно воздействовать на такие колоссальные силы.

«Но кто-то же делает это, — подумал Модьун. — И с ним или с ними нужно установить контакт».

Он все еще не оценивал происходящее как битву или противоборство. Он просто привел в исполнение свое прежнее решение: получить информацию от генерала Дуэра. В его ментальном пространстве Модьун обнаружил растерянность. Страх. Мозг и тело ганианина находились в состоянии стресса, вызванного надвигающимся несчастьем.

— Хорошо, хорошо, — кричал в темноте руководитель ганиан, — мы уйдем. Но, ради бога, не разрушайте корабль!

«Он не знает!»

Модьун удивился и предпринял следующий шаг: настроил свое сознание на восприятие ментальных волн в окружающем пространстве.

И увидел лицо.

Не человека. Не ганианина. Не нунули.

Лицо, полное решимости. Треугольная голова. Два узких кроваво-красных глаза. Их удлиненные зрачки, казалось, смотрели прямо в глаза Модьуна. На краткий миг их взгляды встретились в почти физическом смысле. За эти бесконечно малые мгновения инопланетянин не понял, что за ним наблюдают.

Модьун успел послать ему мысленное обращение:

— Кто вы? Зачем вы это делаете?

Ответ эхом прозвучал в его мозгу:

— Я член комитета, специальный агент, уничтоживший людей за барьером. А теперь, с помощью метода взаимодействия равных сил, знание которого принадлежит исключительно членам комитета, я…

В этот момент существо начало осознавать присутствие Модьуна. Поток его мыслей немедленно прекратился.

Быстрота его реакции поразила Модьуна.

Вокруг него, в почти полной темноте, испуганные ганиане карабкались по обшивке, издавая бессвязные хриплые вопли. Корабль падал. В желудке Модьуна возникло ощущение, которое иногда бывает в слишком быстро опускающемся лифте.

И все же для него эти события оставались второстепенными. Сейчас он так страстно желал узнать истину, что не остановился перед насилием, послав далекому члену комитета категорический приказ ответить на его вопрос. Ему уже не было дела до того, что он нарушил тайну чужого мозга.

Когда энергия его ментального призыва достигла максимума, видение не только не стало более ясным, но, наоборот, поблекло. Вместо странной треугольной физиономии, словно в замутненном пруду, возникло отражение чьего-то бледного лица, обрамленного золотыми волосами. Это отражение сперва мерцало, затем приобрело четкость, и он разглядел…

Судлил.

Модьун чувствовал, что между ним и женщиной огромное расстояние. Но ее синие глаза смотрели прямо на него, как будто между ними было не более нескольких дюймов. Ее мысли доходили до него отчетливо и ясно, но были полны безысходной тоски.

— Модьун, мне нужна твоя помощь. Зувгайт, член комитета, заманил меня в ловушку…

Связь оборвалась. Ее изображение все еще оставалось четким, но даже если она пыталась передавать мысли, они не доходили. Теперь Модьун вспомнил, что рассказал ему нунули о методе одностороннего управления разумом.

Это правда!

Невероятно, чтобы один зувгайт без посторонней помощи был способен на столь интенсивный односторонний мысленный поток, что мог блокировать или сдерживать передачу мыслей.