Читать книгу - "Вечный бой - Альфред Элтон Ван Вогт"

— Если война началась, ее не так легко прекратить, — сказало существо. — Мы требуем полной капитуляции этого корабля и планеты (вы назвали ее Землей?) которая осмелилась послать армию для захвата Гании.

Модьун покачал головой.

— Это неправильно, — возразил он. — Война не устраивает ни ту, ни другую сторону. Прежде всего, она никогда не должна была начинаться. Но, если она все же началась, ее нужно прекратить как можно скорее. Вам повезло, что атака не удалась. Чем скорее вы посмотрите на проблему с такой точки зрения, тем яснее увидите, что ничего не выиграете своим преступным упрямством. Прекратите войну, пока моя армия чувствует себя побежденной. Они могут что-нибудь придумать, или у них появятся такие же желания, как и у вас. Тогда они не сдадутся.

Последовала долгая пауза, в продолжение которой генерал Дуэр стоял и смотрел на Модьуна глубоко посаженными глазами. Казалось, он пытается понять значение сказанного человеком. Наконец он спросил:

— Мы обсуждаем тот же вопрос?

Модьун был удивлен. Ему казалось, что он изложил свою позицию как обычно по существу. Однако, сталкиваясь с неразумными личностями, он уже обнаружил их склонность к искажению самых что ни на есть прописных истин. Поэтому он сказал, четко выговаривая слова:

— Предмет моего разговора — отвод ваших армий с этого корабля и мирное отступление наших экспедиционных сил. Взамен хозяин нунули соглашается отказаться от агрессии против Гании.

— О! — с сарказмом сказал генерал. — Я не могу серьезно относиться к вашим словам. У меня создалось впечатление, что враг прислал в качестве посредника своего психически неполноценного подчиненного.

— Здравомыслие, конечно, относительное понятие, — начал Модьун.

Его резко прервали.

— Ваши армии и ваш корабль полностью в нашей власти. Но вы пришли сюда и ведете себя так, как будто все обстоит с точностью до наоборот. Кто вы, черт побери? И что значит вся эта болтовня?

Это, конечно, не точный перевод, а только вежливая интерпретация его грубой речи.

— Я пассажир, — сказал Модьун. — То есть…

Он замолчал, размышляя, должен ли он упоминать о своем статусе последнего человека на Земле. Его роль на корабле была весьма сомнительной: непрошеный гость, которого не считают опасным и потому не убивают. Модьун считал своей задачей найти Судлил и побеседовать с членом комитета, поэтому закончил объяснение, скрыв неопределенность своего положения.

— Я не участвую во всем этом. — Он махнул рукой в сторону ганианских солдат, захватывая широким жестом и огромный экран. — Я хотел поговорить с вами. Но, если вы думаете так, как говорите, в дальнейшей беседе нет необходимости. Если вас нельзя убедить, а, очевидно, так оно и есть, я вернусь в свою каюту.

— Нет, — многозначительно сказало стоящее перед ним создание. — Вы никуда не пойдете. На Гании мы отсылаем головы неудачливых посредников их начальникам.

Другие существа на сцене стали издавать какие-то звуки. Модьун понял, что это смех.

Он с упреком покачал головой.

— Должен предупредить вас, что мое тело не выносит персональных угроз. Для меня было открытием, что древние люди действительно не могли бы выжить с пассивной философией. Я пытался проанализировать, как можно справиться с такой автоматической подавляющей реакцией, и решил, что в критической ситуации мягкое нарушение тайны вашего мозга будет вполне уместно. Заранее извиняюсь за вторжение. Прежде, чем я сделаю это, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что я единственный на борту, кто может говорить на вашем языке. Вы уверены, что можете угрожать переводчику, который?..

Он замолчал.

Потому что именно в этот момент почувствовал сильное тепло в одном из своих воспринимающих центров; повернувшись и посмотрев в направлении, откуда исходило тепло, он увидел, что лампы в зале начали мигать.

У него еще было время подумать: «Боже мой, и в такой отсталой культуре, как ганианская…»

Затем он решил, что их знания этого природного явления, очевидно, не полны и они не понимают, что нельзя использовать такие источники энергии на поверхности планеты.

Дальнейшие критические выкладки почему-то не удались.

Но Модьуну было интересно все воспринимаемое его мозгом.