Читать книгу - "Наследие - Джоан Виндж"

что это невозможно, да? Ты думаешь, мы Демархию из огня да в полымя затянем? Ты полностью уверена, что Секка–Олефин спятил и не понимал, о чем говорит?

Она кивнула.

— Дурацкая была мечта, Хаим. Ему попросту требовалось как–то отвлечься, он же застрял там совсем один. — Увидев его лицо, она заговорила мягче. — Если хочешь, прочти эти книги сам.

Он покачал головой.

— Но в другом он не ошибался. В том, что происходит на Небесах, с Демархией и нами. В конце концов нас всех ждет смерть. Если не основать колонию на Второй, бежать будет некуда. Ничего нельзя будет противопоставить… лишь цепляться за жизнь, покуда можем. Делать то, чем мы и так заняты; это уже что–то… — Он медленно покатал консервную банку по столешнице, наблюдая за бесцельными движениями рук.

— Да. — Она кивнула, почувствовав внутри великую тяжесть. От нее не суждено будет избавиться до конца жизни. — Наверно… наверно, стоит нам продолжать изыскания. Мы уживемся. Мы неплохая команда.

Принужденно улыбнувшись, она вдруг поняла, что верит своим словам.

Из рубки донеслось требовательное звяканье, подобное звону рассыпавшихся монет: начинался последний этап перехода к Калькутте. Митили расстегнула кармашек комбинезона и рассеянно полезла в него. Вытащила украшения, найденные на безымянном планетоиде, где переменился ход их жизней. Отделила кольцо от ожерелья и отдала ему.

— Возьми, — сказала она с веселостью, которой почти не испытывала. — На память. В кои–то веки предстанем перед публикой богатыми ублюдками. Если даже это подделка, другого момента у нас может и не быть.

Он рассмеялся, обрадованный переменой темы, и охотно принял тяжелое кольцо. Покрутил в пальцах.

— Тот, кто носил его, наверняка весил не меньше тонны, хе–хе. — Он просунул палец в кольцо; то едва удерживалось.

— Возможно, его носили поверх перчатки скафандра. — Она распутала витиеватые подвески и покачала головой. — Кто бы ни носил такую штуку, с них бы сталось проявить вульгарность и надевать украшение снаружи.

— Может, оно древнее. Наши предки были намного мускулистей.

Хаим прищурился, разглядывая внутреннюю поверхность ободка. Внезапно напрягся, поёрзал, поднес кольцо ближе к глазам.

— Мити… скажи мне, что ты там видишь.

Он передал ей кольцо так осторожно, что она озадачилась, не пришло ли ему в голову сыграть с нею какую–нибудь шутку.

Но она приняла кольцо и поднесла к свету. Рассмотрела едва заметные, почти стершиеся символы на внутренней стороне, и ее пальцы тоже онемели.

— Че… четырнадцать карат?

Она уставилась на него. Глаза еще болели от натуги.

— Оно настоящее? — выдохнула она. — О Шива! Не может оно…

Она поспешно подхватила ожерелье, выбрала камень соответствующего оттенка и провела им по стеклу, закрывавшему циферблат часов. Появилась ощутимая подушечками пальцев царапина. Настоящее.

— А там их была целая куча…

— О Боже. — Он стал бить себя руками по лбу.

— Ну ничего. Когда продадим манипуляторы, снова слетаем туда и заберем остальное. — Она вскинула ожерелье, понаблюдала, как оно апатично болтается в воздухе. — Может, с приходом тьмы оно и будет значить мало, но пока вокруг хватает слепых самодовольных богатых ублюдков, которые его купят и обеспечат нас на первое время. — При этой мысли она почувствовала злорадное удовольствие. Хамелеон спускался по груди расшитой рубашки Хаима. — Счастливчик… — Она покачала головой. — Ты оправдал свое имя. Как только доберемся домой, малыш, я тебе столько кузнечиков накуплю, что из ушей полезут!

Она усмехнулась.

Хаим фыркнул, тоже развеселившись.

— Да уж, мы его не подведем. — Он потрепал хамелеона по пятнистой зеленоватой спинке. Потом покрутил кольцо на пальце, и глаза его потемнели опять. — Все это настоящее.

— Хаим?

Он покачал головой.

— Да так… Я просто подумал о золоте дураков… о дурацких мечтах. Митили… — Он протянул к ней руку и накрыл ее ладонь своей. — Может, я тороплю события, но хочу это сказать сейчас, пока мы… наедине.

Она опустила взгляд на свою руку, снова посмотрела ему в лицо, удивленная его внезапными запинками.

— В чем дело?

— Мити… Я хочу жениться.

— Что-о? — Она поморгала, потом снова. — Жениться? А на ком?

— На тебе, блин! А на ком еще? Да, знаю, знаю… — он не давал ей перебить себя, — я тороплю события. Я не пытаюсь тебя подгонять. Выбор за тобой, как было всегда. Я просто хочу, чтоб ты знала, что я… что я этого…

Его рука сжалась.

Она нервно высвободила свою, потеребила воротник.

— Тебе известно, что я бесплодна. Я никогда не смогу иметь детей.

У нее комок подкатил к горлу, и она умолкла.

— Знаю. Меня это устраивает. Я не хочу детей. Не хочу отпускать их в мир без будущего.

— Тогда зачем? Зачем вообще жениться?

— Потому что это накладывает обязательства. Я буду помнить, что мне есть ради чего жить, даже если будущего у нас нет. Наша собственная жизнь окажется не так уж плоха, если постараемся урвать от нее все лучшее. И потому что… — он перехватил ее взгляд, — потому что, думается мне, я люблю тебя, Мити.

Он глубоко вздохнул.

Она опустила глаза, сцепила пальцы, изогнула их, словно проверяя, идут ли они ей. Снова подняла взгляд. У нее саднило горло; она все еще бессильна была озвучить слова, которые так долго таила в себе, в надежде, что он прочтет ответ по ее глазам раньше, нежели слова сорвутся с губ.

— Я… не готова сейчас ответить да, Хаим. Но я и не говорю — нет.

Она расплела пальцы и спокойно подала ему руку.

Он усмехнулся.

— Блин. А я ведь еще могу уломать человека на свою задумку, если захочу этого.

* * *

Они наконец покинули корабль и стали спускаться по длинному кабелю на калькуттский причал. Там яблоку негде было упасть от журналистов, корпоративных и самозанятых; гомон вопросов белым шумом глушил аудиосистему скафандров. Но когда они насилу отбились от любопытствующей толпы, оказалось, что встречает их, собственно, лишь один человек. Митили заметила эмблему на его темном скромном скафандре: серебряная восьмиугольная звезда, обрамленная слезой. Символ Демархии. Хаим покосился на нее и прошептал:

— Абдиамаль, что ли?

Она кивнула. И представила себе самодовольную улыбку другого, литанию иронических поздравлений, которые он наверняка приготовил, узнав об их успешном возвращении.

Резко нахмурившись, Митили слегка пихнула Хаима локтем.

— Держись от меня подальше, д'Артаньян. Надеюсь больше никогда тебя после эдакого