Читать книгу - "Шаман из Рода Человеческого - Владимир Пламенев"

А потом он то ли увидел, что хотел увидеть, то ли ему надоели наши гляделки. — Идём тогда, что тут зад морозить. Только сразу говорю: дуростей не твори, у меня рука тяжёлая.

— Договорились, — произнёс я и мы двинулись за остальными.

Дарена дотащили до крайней избушки деревни. Рядом с ней была широкая поленница, полная дров. Плотно закрытый сарай и несколько чурбаков, на которых, вероятно, кололи дрова. Неподалёку, лежали несколько брёвен и ещё необтёсанных еловых стволов.

Лесорубы. Вот кто здесь жил.

Мы с мужчиной зашли в дом последними.

В тепло. Первое настоящее тепло, которое я ощущал после ухода от нашего костра в лесу. В нос сразу ударил густой запах свежей похлёбки, чьё бульканье доносилось из растопленной печи.

Слюна сразу наполнила рот, а в животе заурчало от голода. Даже не думал, что настолько хочу есть.

Помимо ароматов пищи, внутри стоял запах топлёного жира, которым заправили глиняные лампы — по сути, блюдца, в которых горел кусок ткани в жиру. Ещё пахло горящей хвоей. Рядом с печью лежала растопка в виде сушёных иголок и веток.

Под потолком висели пучки высушенных трав, а над печью — пара кусков копчёного мяса.

У стены стоял широкий и добротный деревянный сундук. Рядом с ним — угол, где на полке находился глиняный горшочек и три деревянные фигурки-идола, изображавшие: медведя, дерево с лицом, а также улыбчивого старичка с растрёпанными волосами.

Вокруг них едва-едва мелькнул ореол знакомой духовной Яры. Но настолько слабый, что даже Система никак на него не отреагировала.

Статуэтки духов-покровителей дома и семьи. Очевидно.

Братья уложили Дарена на широкую скамью. Затем один из них оделся и покинул дом, видимо, чтобы оповестить кого-то из деревенских. А раненым занялись жительницы дома — женщина и молодая девчушка, примерно ровесница Весны. Видимо, мать семейства и дочка.

Когда я только зашёл, они настороженно уставились на меня. Но, получив кивок от главы семейства, продолжили ухаживать за Дареном.

Я внимательно следил, что они делали. Но, на удивление, они всё делали правильно: аккуратно сняли повязку, промыли рану растопленным снегом и, сами, напоили парня свежей водой из глиняного кувшина.

Весна им помогала. А когда рану промыли и наложили новую повязку, тихо разговаривала с Дареном, который вяло отшучивался, пока не уснул через пару минут.

— Есть хочешь? — спросил глава дома у меня, когда всё более-менее улеглось. — Замёрз, небось.

Стоило ли есть в чужом доме? Каких-то воспоминаний о семье лесорубов у меня от Дарена не осталось. А сейчас они относились ко мне настороженно, но без проявлений острой неприязни. Если не считать хмурых взглядов, но это было ожидаемо.

— Буду признателен, — сказал я хозяину.

Мать семейства разлила свежую похлёбку по глиняным мискам. Я, хозяин дома и его сын сели за стол, на котором уже красовался каравай разломанного хлеба, ещё сегодняшнего, почти свежего.

Есть хотелось неимоверно. Но я не спешил, наблюдал, чтобы понять, как в этом мире принято принимать пищу. У каждого народа были свои традиции. И следование им, будучи гостем, всегда вызывало в ответ искреннее уважение.

Хозяин первым отломил кусок хлеба и принялся за еду. Затем его сын.

Я же взглянул в свою миску. Густое, наваристое блюдо с плавающими на поверхности кусочками сала, моркови и картошки. Вдохнул густой аромат блюда, из-за чего пальцы левой руки впились в ложку, которую я направил в похлёбку…

Дверь резко распахнулась.

Все замерли. Вошедший не был похож на обычного человека.

Огромный. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти через дверной проём. Но как только он оказался внутри, то сразу выпрямился во всей своей… мощи.

Его голова возвышалась и надо мной, и над любым из мужчин, и, тем более, женщин, в этом доме. Могучая бычья шея выглядела почти неестественно, а огромные руки были толщиной с брёвна, только обвитые стальными канатами мышц.

Лицо словно высеченное из камня. Неприступное и холодное. Его глаза горели синим, а рыжая борода спускалась на грудь, блестя в отблесках пламени.

Но самое главное — это Яра. Она заполнила избу нефильтрованным потоком, заставляя каждого вжать голову в плечи и опустить взгляд. Кроме троих: меня, хозяина дома и Весны, которая сжала свои маленькие кулаки и уставилась на вошедшего без тени дружелюбия.

Он был практиком. Я чувствовал это самим своим нутром. Обычный человек не может источать настолько сильной Яры.

— Родобор, — произнёс он сильным, почти вдавливающим голос. — Ты низко пал, раз ешь с демоническим выродком.

— В своём доме я сам решаю, кого сажать за свой стол, Бранимир, — ответил хозяин, напрягшись всем телом.

Бранимир? Так вот, каков был дядя Весны и Дарена. Он взглянул на свою племянницу немигающим взглядом и сказал:

— Староста получил донесение. Вставай, Весна, ты и выродок будете объясняться.

— Объясняться⁈ Это ты должен объясниться, почему по долине… — начала было Весна.

— Не спеши, — оборвал я её, быстро указав ей глазами на хозяйку дома и её дочь. Если они узнают, что в долине великан, то завтра об этом будет знать уже вся деревня. А это паника, со всеми вытекающими последствиями.

— Причина всех наших бед только в глупости моего отца, — произнёс Бранимир, делая шаг внутрь, отчего все напряглись ещё больше. Он смотрел на меня. — Который оставил эту нечисть в живых, из-за чего духи отвернулись от нашей деревни.

— Это ложь! — вспыхнула Весна. — Он вообще…

— Не спеши, Весна, — повторил я снова, глядя на Бранимира, который сделал ещё один шаг. Ко мне. — Пойдём, поговорим со старостой.

— Научился словам, — произнёс Бранимир, нависая надо мной. — Но говорить ты не будешь. Только отвечать.

Он сверлил меня взором своих синих глаз, слишком ярких для обычного человека. Каждый миг в них вспыхивали микроскопические взрывы синей энергии, делая их похожими на маленькие солнца.

— Взгляд опустил, выродок, — скомандовал он мне.

Да. Так было бы проще.

Склонить голову и признать его власть. Чтобы страх, который заставлял моё сердце бешено колотиться, стал чуть слабее. Чтобы холодный пот, стекающий по спине, хоть немного иссяк.

Вот только это бы значило одно — то, что я признаю «своё место». То самое, которое было у Варадара — энергетического калеки, потерявшего разум.

Место слабого, забитого недочеловека, над которым можно безнаказанно издеваться и вымещать на нём всю свою злобу.

Но я не был.

Ни слабоумным.

Ни калекой.

Преодолевая естественный, животный страх, я