Читать книгу - "Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин"

фигура влиятельная, сторонник реформ. Возглавляет ряд комиссий, включая недавно созданную комиссию по модернизации полиции. Также на нем сиротская комиссия и фабричная комиссия. По слухам, он собирается выносить на обсуждение Совета проект закона о сокращении рабочего дня до двенадцати часов, – отчеканил я.

Увидев легкое удивление на лице Морокова, я пожал плечами:

– Пришлось завести привычку читать политическую хронику. Раз промышленники готовят переворот, необходимо знать обстановку.

– Вы меня приятно удивляете. – Серафим Мирославович ослепительно улыбнулся. – Ваше начинание весьма и весьма похвально. А всякое похвальное начинание обязано быть вознаграждено, верно?

Граф улыбнулся еще лучезарнее и вытащил из кармана мундира два тисненных золотом картонных прямоугольника.

– Это для вас и Ариадны. В субботу в особняке Любомирова состоится званый вечер. Я ожидаю, что вы его посетите.

Я в замешательстве посмотрел на графа:

– Не думаю, что нам будут рады. Голодов, да и весь его Промышленный совет, враг и мне, и вам, и императрице, разве не так?

– Лично у меня нет и никогда не было врагов, – холодно отрезал граф. – Держать врагов – удел людей недалеких. Во-первых, всякий враг опасен. Во-вторых, враг требует к себе ненависти, а ненависть застилает глаза и отравляет рассудок. У меня есть лишь… уважаемые партнеры, чьи интересы по воле судьбы противоречат моим. Это допустимо, ибо мир так устроен. Врагов же у разумного человека быть не должно.

Мороков кинул взгляд в окно, туда, где за пеленой бури находился похожий на зиккурат дворец Промышленного совета. На лице графа на долю секунды появилась тонкая змеиная улыбка, а затем он вновь посмотрел на меня.

– Поймите, Промышленный совет не является монолитом. Возьмем, к примеру, Лавра Птолемеевича Любомирова. Он отнюдь не разделяет взглядов господина Голодова и, более того, возглавляет оппозиционную ему фракцию. Любомиров – человек огромных капиталов и выдающегося ума, он искренний сторонник незыблемости нашей конституционной монархии и при этом отчетливо понимает необходимость реформ.

Граф тепло улыбнулся:

– Мы с Лавром давние друзья. Он хороший человек. А еще, как вы уже подметили, Лавра поставили во главе комиссии по модернизации полиции. Теперь есть весьма немалая вероятность, что со мной заключат контракт на изготовление сразу восьми десятков сыскных Ариадн. Оснастим ими всю империю. Если все получится, это будет самый крупный заказ за всю историю Коллегии. Вы понимаете, какие это дает перспективы?

Я замер, осознавая масштаб сказанного. Восемьдесят Ариадн. Цифра казалась невероятной. Можно было оснастить каждую губернию, а в крупных городах разместить даже по несколько сыщиц.

– Это… грандиозно, – только и смог произнести я, понимая, что с таким количеством сыскных машин имперской преступности можно будет устроить настоящий разгром.

Мороков улыбнулся. Ему явно понравилась моя реакция.

– Да, мы живем в прекрасное время. Время, в которое раскрытие преступлений становится настоящей наукой. Время любителей в сыске стремительно проходит. Наступает время ученых. Время новых людей, которые знают, как оперировать сложными механизмами, и могут научить этому других. Людей, которые приведут нас в эпоху, где всякая преступность будет обречена.

Мороков многозначительно посмотрел на меня.

– Подождите… Нет… – Я отступил на шаг. – Если вы намекаете…

– Я не намекаю, я прямо говорю. К концу года Парослав Симеонович уходит на пенсию. Осталось вас, Виктор, на пост заместителя поставить. А там уже дело за малым. С тех пор как министр внутренних дел к Афродите-15 прикипел всем сердцем, у меня с ним замечательно ладить получается. Так что, думаю, Суховеев протестовать не будет.

– Серафим Мирославович, какой из меня глава сыска? – Я даже всплеснул руками. – Я вообще опыта не имею в руководящей работе. Да и Скрежетова на эту должность ставить собирались.

– Да мало ли что они собирались. Император Константин тоже вот на молитву собирался, и что вышло? А опыта наработаете. Поймите, Виктор, мне главное, чтобы наши с императрицей проблемы решались, а как вы с остальными делами управитесь, это совершенно вторично. Поверьте, на высокие посты у нас в империи всегда ставят не опытных, а верных. Таков закон жизни, и так работает наше государство.

Я попытался запротестовать, но Мороков остановил меня жестом:

– Успеется. Поговорим еще. Это дело будущего. Пока же Парослав Симеонович не против сделать вас одним из своих заместителей. Я с ним уже поговорил. Так что к октябрю как раз попробуете себя на руководящей работе. Я считаю, что это справедливое решение, вы очень многое успели сделать для Петрополиса. Верно?

Я промолчал. Конечно, если быть честным, перспектива взлета по карьерной лестнице мне очень льстила.

Мороков улыбнулся, увидев перемену на моем лице:

– Отлично. Ну а теперь вернемся к нашим Ариаднам. Решение по их производству еще не принято. Рассмотрение проекта начнется через две недели. И тратить это время впустую мы не имеем права. В субботу состоится званый вечер в особняке у Любомирова. Там соберутся почти все, кто будет рассматривать наш вопрос. Будет крайне выигрышно продемонстрировать им образец товара в живой и непосредственной обстановке.

Мороков кивнул на Ариадну и улыбнулся. Я его улыбки не поддержал:

– Я бы не хотел, чтобы вы называли Ариадну товаром.

Граф пожал плечами:

– Все, что может быть произведено, и все, что при этом имеет цену, – это товар. Виктор, вот вам два моих совета на будущее: читайте прусских экономистов и не пытайтесь бежать от правды.

Граф чуть улыбнулся, а затем предельно серьезно посмотрел на меня:

– Я очень надеюсь, что вы, Виктор, проследите, чтобы машина проявила себя безупречно. В субботу все будущее имперской полиции будет на вас. Помните это.

010

Всю дорогу до сыскного отделения Ариадна была молчалива и замкнута. Она отвечала мне лишь односложными фразами и прерывала всякие попытки поговорить о чем-то, кроме рабочих вопросов. Так длилось весь остаток дня. Наконец я не выдержал, отложил папки с делами и, налив себе чая, сел возле стола напарницы, заглядывая в ее наполненные синим светом глаза.

– Послушай, так не пойдет, – как можно мягче сказал я. – Мне скоро ехать домой, но в таком состоянии я тебя не оставлю. Пока ты не объяснишь, что случилось, буду сидеть здесь. А завтра, между прочим, облава на Угольном рынке. К четырем утра вставать.

Ариадна чуть покачала головой и не ответила. Я, однако, уже привык работать с ней и продолжил:

– У тебя сенсоры чуткие, не сомневаюсь, что ты весь наш разговор с Мороковым слышала. Ты из-за этого расстроена? Из-за того, что он тебя товаром назвал? Да, я понимаю, обидно, но…

Ариадна прервала меня: