Читать книгу - "Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов"

нужно ехать. В мое родовое поместье. Только там я смогу показать саму методику в действии. Нужен… специфический источник.

Ученый откинулся на спинку стула, и на его лице расцвело возмущение.

— В поместье? Это за тысячу километров отсюда! У меня тут лаборатория, образцы, расписание! Я не полевой исследователь, чтобы мотаться по заброшенным усадьбам!

— В столице у меня других подземелий нет, — парировал я, пожимая плечами. — Только там.

На его губах дрогнула усмешка. Сухая, почти невидимая.

— Подземелий… Вы так свободно оперируете термином. Что вы знаете о них?

— Знаю, что есть стационарные. Существующие веками, привязанные к месту. А есть блуждающие. Живущие по своим законам, появляющиеся там, где их ждут меньше всего.

Усмешка стала шире, обнажив желтоватые зубы.

— Верно. Но есть и третья категория. Для архимагов и императоров. Методика, использующая редчайшие артефакты. Их на всю планету — штук десять, не больше. — Он поднял палец, его голос снизился до конспиративного шопота. — Они позволяют делать прокол, в параллельное подпространство. И создавать подземелье. Собственное и в любом месте.

Мое сердце пропустило удар. Мысль вихрем пронеслась в голове. Собственная лаборатория. Абсолютно безопасная. Вне законов и чужих глаз.

— Это… дорого? — спросил я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотел.

Голованов громко рассмеялся, одиноким, резким звуком.

— Безумно дорого! Энергии — на питание среднего города! Артефакты, о которых я говорю, — это национальное достояние. Их выдают под личную подпись Императора. — Он замолк, его взгляд стал острым, цепким. — Но есть легенда. Яков Брюс из «Нептунова сообщества», умел делать то же самое. И дешевле. Гораздо дешевле.

Он встал, подошел к экрану, где секунду назад светилась атомарная структура черепа.

— И сейчас, глядя на ваш «новодел», я начинаю догадываться, как. Ваше поместье… в его подземелье, вы нашли не просто артефакты. Вы нашли инструменты. Возможно, даже часть установки. — Он обернулся ко мне, и в его глазах горел чистый, ненасытный огонь одержимости. — Думаю, наша поездка приобретает стратегический смысл. Когда выезжаем?

— Прямо сейчас, — сказал я, подходя к окну лаборатории, за которым копошились в темноте его механические стражи.

Голованов замер на секунду, потом резко дернул головой, словно отряхиваясь от оцепенения.

— Сейчас так сейчас.

Он захлопнул ноутбук, выдернул из приборов целые жгуты датчиков и сенсоров, сгреб их в алюминиевый кейс. Из сейфа за рабочей станцией он вытащил компактный сканер, похожий на прицел от крупнокалиберной винтовки, и швырнул его мне.

— Несите. Берегите матрицы.

Сам накинул на плечи потрёпанный полевой жилет, битком набитый карманами с инструментами. Последним делом с полки слетела коробка с энергетическими батончиками и термос. Он бросил взгляд на своего механического ворона, сидевшего на шкафу.

— Охраняй. Режим «Цербер».

Птица щелкнула клювом, и её линзы засветились тусклым красным.

Мы вышли в холодную ночь. Моя машина, старая, но перебранная Прохором, ждала за воротами. Мы погрузились в молчании, и только гул двигателя нарушал тишину. Голованов уткнулся в экран планшета, изучая предварительные данные по черепу, его пальцы летали по клавиатуре.

Мы прилетели затемно. Усадьба стояла мрачным, спящим силуэтом. Прохор, предупреждённый звонком, уже ждал у открытой калитки с фонарем. Он молча кивнул Голованову, оценивающе оглядел его кейс, и повел нас напрямик, ко входу, ведущему вниз.

В подземелье воздух стал густым, наполненным сыростью и тихим гудением кристаллов. Я повел их к своей «мастерской» — естественной нише, где на грубо сколоченном столе лежали заготовки, тигли и несколько полуобработанных кристаллов.

— Смотрите, — сказал я просто.

Я взял кристалл-заготовку и кусок обработанной кости, добытой в прошлой вылазке. Не произнося заклинаний, я просто сосредоточился на потоке, идущем от стен подземелья. Энергия потекла через мои ладони, видимая лишь как дрожание воздуха. Материалы начали светиться, сливаться. Кость обволакивала кристалл, образуя тот самый золотисто-медный сплав. Процесс занял минуты.

— Я направляю, а подземелье… предоставляет саму трансформацию, — пояснил я.

— Теперь я, — бодро сказал Прохор.

Он повторил мои действия, но у него вышло иначе. Его артефакт получился меньше, менее ярким, но более плотным, словно спрессованным. Учёный молча наблюдал, его глаза бегали от наших рук к своим приборам.

Голованов щелкнул кейсом. Он вытащил тонкие щупы, прикрепил датчики к нашим запястьям, нацелил сканер на процесс. Экран его планшетa залился водопадом цифр и графиков. Он хмыкал, бормотал себе под нос: «КПД выше… фоновый резонанс… интересный диссонанс у помощника…»

Потом он оторвался от нас. Его сканер, похожий на прицел, начал пищать. Он поводил им по стенам, по полу, медленно поворачиваясь. Писк учащался, сливаясь в непрерывный тон, когда он нацелился вглубь зала, туда, где мы обычно отбивались от набегов местной фауны.

— Там, — бросил он коротко и пошел, не оглядываясь.

Мы побежали за ним, прыгая через знакомые бугры и расщелины. В центре самого большого зала, где земля была утоптана и исчерчена следами боёв, стоял камень. Неприметный, темный, вросший в землю почти до половины. Просто менгир. Мы проходили мимо него сотни раз.

Голованов подбежал к нему, смахнул ладонью вековую пыль. Его сканер завизжал.

— Да! Концентратор! Примитивный, но живой! — его голос дрожал от возбуждения. Он прижал к камню ладонь, закрыл глаза. — Он… фокусирует энергию места. Делает возможной вашу «методику».

Прошло несколько дней. Голованов жил в подземелье, спал урывками, питался тем, что приносил Прохор. Он облепил менгир датчиками, сканировал его со всех сторон, брал микроскопические пробы материала. Он заставлял нас с Прохором снова и снова повторять процесс, записывая малейшие колебания.

Наконец, однажды утром, он оторвался от экранов. Его лицо было серым от усталости, но глаза горели.

— Ясно, — прохрипел он. — Менгир — природный концентратор. Он задает паттерн, шаблон. Ваша методика Волхвов… она использует этот шаблон, чтобы структурировать материю. — Он ткнул пальцем в схему на экране. — Значит, мы можем создать новый. Искусственный. Из материалов этого подземелья. И заложить в него нужный нам паттерн. — Он посмотрел на нас. — Тип подземелья будет зависеть от материалов закладки. Хочешь рудник редких материалов? Закладывай одни кристаллы. Нужна биомасса для зелий? Другие компоненты. Это… конструктор.

Прохор сразу оживился, его глаза заблестели.

— Богатые залежи! Мы возьмем самые редкие материалы! Создадим свой рудник! Будем богатеть с каждой вылазки!

Я медленно покачал головой, глядя на восторженное лицо денщика.

— За такой рудник нас убьют в первую же неделю. Мы обрушим локальные рынки, на нас набросятся все — от гильдии до Имперской казны. Нам это разрушит жизнь, а не обогатит.

Прохор помрачнел.

— Тогда что?

— Нам нужна