Читать книгу - "Фантастика 2025-25 - Юлия Владиславовна Евдокимова"

ближнему угрожает опасность, не в наших правилах подсчитывать шансы на успех.

От прохода меня отделяло метров десять. Я устремился вперед и преодолел больше половины расстояния, когда обжигающая волна ударила меня в грудь. Я упал. Дыхание перехватило, меня вжало в пол, к горлу подкатила тошнота. В это же мгновение оборвалась еще одна серебряная нить. Фахел погиб...

* * *

От Фахела не осталось и следа так же, как и от всех прочих несчастных. И опять мы не могли даже предположить, какая нечистая сила его взяла.

Я очухался быстро. "Осьминог" отпустил меня и убрался восвояси удовлетворившись одной-единственной жертвой. Надолго ли?

— Здесь его энергоинформслед обрывается, — сказал Ковальский, указывая на точку в трех метрах в глубине туннеля.

Мы тщательно осмотрели это место, но не нашли ничего интересного.

— Что его выманило сюда? — произнес Герт.

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Он шел, как робот, и это показалось мне странным.

— Вы должны были сразу действовать.

— Должны, — кивнул Маклин. — Но мы не сообразили, что происходит. Мы не так хорошо знаем цитиан, чтобы сказать определенно, что в их поведении нормально, а что нет.

— Я слишком поздно понял, что он попал в сеть, — признался я. — Хотя должен был понять это раньше.

— Что за сеть?

— Его, как рыбу, кто-то поймал в сети и потащил к берегу.

— Рыба на берегу не может дышать, — поддакнул Ковальский.

— Вы что-нибудь почувствовали необычное? — обратился Герт к цитианам.

— Мы спали и ничего не чувствовали...

— Так же было, когда исчез Курбагаз...

— И почти так же исчез Марконс...

— Казагассс настигает нас...

— Мы не успеваем. Он вернется. И скоро...

— Вы говорили, что выбрали безопасное место. Почему же это произошло? холодно осведомился Ковальский.

— В другом месте он пришел бы раньше и забрал бы не одного, а может, всех...

— Дело ясное, — вздохнул Герт. — Что делать дальше?

— Идти к форту, — сказал я. — Вся надежда на то, что я или цитиане почувствуем приближение "осьминога",

— Да-а, большая на вас надежда, — прищелкнул языком Герт. — Вон Фахел исчез, как не было...

— И все-таки мы чувствуем его. Лучшего же ничего нет.

— Мы гордимся Фахелом... — затараторили цитиане.

— Он погиб как воин, и его имя будет выбито на стене Скорби...

— Мы должны отдать ему почести...

Сарн выплеснул горючую жидкость на место, где погиб Фахел, бросил туда кубики. Взметнулось вверх оранжевое пламя. Каждый из цитиан коснулся рукой груди, лба и провел над огнем ладонью, шепча под нос какие-то слова на своем птичьем диалекте.

— Мы готовы... — произнес Сарн.

— Пора идти...

Это была странная "прогулка". Еще более странная, чем мой первый визит в ТЭФ-зону, когда я словно пробирался по минному полю и каждый мой шаг мог стать последним. Сейчас я смотрел на себя со стороны и препарировал свои чувства, боясь упустить хоть малейшее изменение. Время от времени я ощущал, что смерть дышит в спину или в ухо, и тогда приходилось корректировать маршрут. Не сколько раз об опасности предупреждали цитиане. Слава Богу, ходов и пещер становилось все больше, поэтому имелись большие возможности для маневра. Не знаю, кто шел по нашим следам, но пока нам удавалось обходить его, избегать встречи. Иногда казалось, что нас вот-вот настигнут, но мы все-таки уходили.

Мы шли по длинному коридору с гладкими и черными стенами, за поворотом метрах в ста мы увидели выход. В проеме алело слабое сияние.

— Там что-то есть, — сказал Ковальский.

— Точно, — согласился я. — Но опасности незаметно.

— Неважно. Лучше обойти это место. — У Герта вошло в привычку при обсуждении общих проблем говорить на спейслинге.

— Обратного пути нет... — затараторили цитиане.

— Казагассс толкает нас в спину...

Герт прикусил губу. Я видел, что он готов взорваться. В глубине души он не верил ни в какого Казагассса, а равно и в пользу наших судорожных перемещений, бега незнамо от кого. Он воспринимал это как театральное представление, в котором вынуждают участвовать и его. Но он прекрасно понимал, что нельзя не считаться с исчезновением Уолтера и Фахела и что смерть, похоже, действительно где-то рядом.

— Хорошо, тогда вперед, — недовольно произнес Герт. — Я пойду первым.

Когда до конца коридора оставалось метров тридцать, Герт жестом приказал всем остановиться, вытащил из кобуры разрядник и пошел вперед один. Его черный силуэт мелькнул в алом проеме и исчез. Вскоре он появился снова и махнул нам рукой, приглашая следовать за ним.

Круглый со сводчатым потолком зал подпирали шестнадцать колонн, похожих на бутылки, — они шли ровными рядами и отражались в гладком полу В середине зала возвышался трехметровый куб, от которого и исходило свечение.

— Ничего себе, — прошептал Маклин. Он подошел к кубу и провел ладонью по его поверхности. — Камень покрыт необычайно устойчивой люминокраской. С того дня, когда его поставили сюда, много времени утекло. Тогда на Земле еще не было Египта, Шумерского царства...

— Вроде внутри что-то есть. Горит какая-то искра, — вгляделся в куб Ковальский.

— Точно, — согласился Маклин.

— Я тоже чувствую, — подтвердил я. — Если собрать Круг, можно проникнуть в глубь камня.

— Этот булыжник имеет какое-нибудь отношение к твоему "осьминогу"? спросил меня Герт.

— Не знаю. — Я сосредоточился, но ничего не ощутил.

— По-моему, не имеет.

— Интересно, могла ли цивилизация, оставившая здесь камень, оставить заодно и этого чертова Казагассса?

— Могла и оставить, — неопределенно развел я руками. — А могла и не оставить.

— Если камень не относится ни к рагнитам, ни к этому Казагасссу, зачем нам тратить время и энергию на его исследование? — осведомился Герт. — Нам вскоре потребуются все наши силы.

Я с сожалением уходил из зала. Загадка исчезнувшей цивилизации начинала всерьез занимать меня.

— Осторожно... — подали голос цитиане.

— Казагассс снова близко...

Опять пошла изнурительная гонка, замысловатое петляние по коридорам. Кто же все-таки гонится за нами, что представляет собой этот "осьминог" Казагассс? Мне подумалось, что если бы во время схватки на утесе я увидел лицо некоего таинственного противника, то получил бы ответ на этот вопрос. Мне казалось, что он — нечто неперсонифицированное. Сокрушительная мощь вроде землетрясения, которой все равно