Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

Пополнение, значит… Я вновь гляжу на этих зверодевочек и женщин. Одни плечистые с рельефными мышцами, другие менее накаченные, даже местами с животиками, и все абсолютно голые, либо же в листьях, коими перекрыты их раны. Сначала я отвечал за наших женщин, оказавшихся в положении пленниц, теперь вот появились реальные пленницы из числа солдат и наёмников. Блять, рыжие и блондинки, каштанки и брюнетки, с кудряшками и коротко стриженные, смотрю на них и думаю: а что дальше? Куда их девать? Как коммуницировать? Они вообще наш язык понимают? Наверное понимают, дед ведь… а ладно, сейчас узнаем.

— Выньте вон той кляп из рта, — велел я, найдя женщину постарше с выбритым левым виском и сильным телом. Как только её ставят передо мной на колени, и вынимают кляп, она тут же падает головой мне в ноги, целуя кроссовки. Её действие сильно напугало меня, и я дернулся назад, сделав пару шагов в сторону. Совсем ебнутая!

— Спасибо! Спасибо вам, о Агтулх Кацп…утль…тут… — Перепутав название, залепетала воительница, тут же получив от Кетти пощёчину, сильную, порезавшую ей щёку когтями.

— Агтулх Кацепт Каутль! — рявкнула Кетти. — Запомни и не смей поганить его ноги своими грязными слюнями!

— Простите, я просто хотела поблагодарить, сказать спасибо, прошу, не гневайтесь, Агтулх! — Продолжает извиняться и кланяться пленница.

— Всё хорошо, — успокаивающим тоном говорю я, — а ты не смей бить их без моего приказа, — рыкнул я на кошку, и та так же склонила голову. — Среди вас остались лидеры, те, кто руководил отрядом до нападения? Говори честно, без страха. Они не пострадают, и более того, как и ранее, получат возможность занимать свои руководящие должности в вашем будущем лагере.

— Задача, за которой нас застали в момент выполнения приказа, не требовала наличия в наших рядах крупных чинов. Из выживших боевым званием владею лишь я. Эрна Дис, дочь купчихи Аноры Дис, второй десятник третьей сотни первой штурмовой морской тысячи.

Интересное звание. Ещё и какая-то, видимо, аристократка, раз упомянула мать. Может, получится даже выкуп запросить. Так, стоп, она сказала, что десятник, а здесь их человекза двадцать, может, остальные десятники тоже тут, и их тоже получится продать?

— Где остальные десятники? — Спрашиваю я.

— Погибли. Для десятника плен — это позор. Я бы тоже дралась до смерти, но… — Девушка умолкла, склонив и чуть повернув голову, показала свой затылок. Её вырубили во время боя, и уже после пленили.

— Хорошо, что ты осталась жива. — Играя на публику, строя из себя добряка, подхожу ближе, достаю оторванный кусочек старой майки и утираю кровь со щеки. — Жизнь бесценна, а вы слишком молоды и красивы, чтобы умирать за своих господ, золото или то, что вам там пообещали…

Говоря это, я глядел в её женские, полные непониманием глаза. Сейчас, она даже если бы и хотела оспорить мои слова, не могла этого сделать. Спорить со мной и с моим проявлением заботы — это то же, что досрочно отправиться в царство мёртвых.

— Вы так добры, — виновато опустив золотые глаза с черным «минусом» посередине зрачка, говорит десятница.

— Да, я добр, — убрав платок, говорю я и, подняв взгляд, придаю ему суровость. — Вы прибыли убивать, грабить и насиловать таких, как я. Лучшим решением для моей собственной защиты было бы приказать поступить с вами так же, как вы собирались поступить с моими Кетти, с моими сёстрами! Но я так не поступлю. Потом и кровью вы отплатите за мою доброту и заботу, а после вернётесь домой. Эрна Дис! — Вырвав клинок из рук кошки, показушно направляю его на пленницу. Та, стиснув зубы и приготовившись к смерти, отвечает:

— Я…

— Отныне ты и твои солдаты — мои подчинённые. Беспрекословно выполняйте все мои указания, а после, клянусь именем Агтулх Кацепт Каутль, вы вернётесь домой, живыми и невредимыми! — Воскликнул так, чтобы каждая из пленниц слышала.

— Клянусь фамилией Дис, я не сбегу. За милость и пощаду для моих солдат отплачу верной службой, потом и кровью, — вновь уставилась лбом в землю десятница.

Хороший ответ, она определённо мне нравится.

Глава 33

Несколько дней спустя.

— Дедушка, что-то вы со своими кошечками стали частенько к нам захаживать… — Накручивая медоеду бигуди, хихикала работница бьютииндустрии, вчерашняя волейболистка, студентка и начинающий парикмахер Лада.

— Нравится мне, какие ты кудряшки делаешь. Вот и местных приобщить пытаюсь. — Держа руку на плече едва сдерживающейся от недовольства, Рабнир говорит Добрыня. Медоеды очень любили свои короткие, крепкие волосы; при этом ненавидели всё горячее и теплое, что могло их повредить. Лишь благодаря храбрости и верности делу Рабнир остальные два десятка воительниц, впиваясь когтями в свои ляжки, сидели смирно, перетерпели столь подлое надругательство над истинной красотой рода медоеда.

— Агтулх, не смотри, я выгляжу уродиной… — С дрожащей нижней губой таращилась на меня Рабнир. Казалось, ничто в этом мире не может заставить медоеда плакать, но то состояние, беспомощность от моего приказа и приказа деда ломали её.

— Ты само очарование, Рабнир. Самый красивый медоед из всех, — успокаивал девушку я. Сколько бы добрых слов я ей ни говорил, эффект проходил крайне быстро. Она начинала ерзать, дергаться, рычать, выпускать когти и бормотать себе под нос угрозы. То же касалось и других медоедов, коих сдерживал факт того, что их лидер всё ещё сдерживается мной. Племя вспыльчивых, агрессивных, на всю голову отбитых гопников животного мира — вот кто такие медоеды.

— Бать, собираешься напасть на их лагерь?

— А… — Удивился дед, — Ха-ха, нихрена себе, а ты как пронюхал?

— Птичка на крыле принесла, — отвечаю на смех Добрыни простой улыбкой. Всё же, моменты, когда удавалось его переиграть, удивить, выдавались редко. Особенно после той многоходовки, которую он разыграл с пленницами. Поверить не могу, старый плут, он знал, что я не позволю просто взять и казнить пленниц. Более того, он через кошек (скорее всего) подослал мне одну из баб, после чего спровоцировал мои действия и давление на Олай. Всё так красиво обставил! Ебучий злой гений, вот просто, снимаю шляпу перед этим героем. Добрыня, ты реально машина.

— Понял, волейболистки, что штопали и мыли форму, проболтались? — заключил дед.