Читать книгу - "Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо"

моих. От этого прикосновения по коже снова прошла предательская дрожь. Сейчас всё легко можно было списать на наличие тяжёлого металла в руке.

— Предохранитель здесь. Снимаешь только когда действительно нужно. Палец держи вне спускового, пока не решишь стрелять.

Его подбородок почти коснулся моего виска, и я почувствовала, как дыхание шевелит волоски.

— Смотри не на него, а туда, куда целишься. Оружие — это продолжение взгляда, а не наоборот. Вот здесь магазин, — Стикс коснулся моих пальцев, показывая кнопку. — Нажимаешь, вытаскиваешь и проверяешь. Даже если уверена, что пусто.

Щелчок прозвучал слишком громко для тишины кухни. Я вздрогнула, а Пьер лишь крепче удержал меня, не давая дёрнуться.

— Мы не будем стрелять, — голос прошелестел у самого уха, отчего по спине прошёл жар, совершенно не связанный с оружием.

Я разозлилась на себя. В голове должен был быть только здравый смысл, а тело продолжало предавать.

— Держи двумя руками, — продолжил он, словно ничего не замечая. — Не сжимай слишком сильно, иначе начнёшь дрожать. Если когда-нибудь придётся стрелять, не думай о выстреле. Думай о том, кого хочешь остановить. Всё остальное сделает механика.

Стоило ему отпустить мои руки, как тяжесть оружия стала почти неподъёмной.

— Если хочешь убить первокровного — нужно стрелять сначала в сердце, это ослабит настолько, чтобы пустить следующую пулю в голову.

— Кронвейн не первокровный…

— Тогда достаточно будет ранить, кровопотеря сделает всё остальное или даст тебе время, чтобы сбежать.

Я ещё чувствовала тепло его тела за спиной, и от этого становилось неловко, будто мы занимались чем-то интимным.

— Откуда ты знаешь, как пользоваться пистолетом?

Пьер помедлил, а я поспешила спрятать оружие в пакет. Повернувшись, я встретила прямой взгляд.

— Не верится, что артист может обращаться с оружием? — усмехнулся он.

— Вообще-то да… Не верится. Ты слишком… добрый, чтобы были такие мысли…

В моей голове Пьер существовал в каком-то отдельном ящике, где была музыка, аккуратные костюмы, спокойные разговоры и чужая боль, которую он почему-то брал на себя.

— Добрый — не значит беззубый…

Одним движением он подтолкнул меня к столу, с которого мы уже убрали тарелки. Я даже не сообразила, что происходит, просто почувствовала холод столешницы под поясницей и короткий стук дерева о спину.

— Агрессия — это страх, который лезет наружу. Настоящая сила — это когда ты можешь причинить вред… и выбираешь не причинять.

Пьер шагнул вперёд, перекрывая мне путь, и я оказалась зажата между столом и его телом.

Он навис, опираясь ладонями по обе стороны от моих бёдер. Не касался напрямую, но расстояния почти не осталось. Я чувствовала его дыхание, видела, как напряглась линия челюсти, как потемнели глаза.

От мягкости не осталось и следа. Словно всё, что я видела до этого, было лишь образом, за которым скрывалось нечто настоящее.

— Я не всегда был таким, каким ты меня видишь. — На моём лице всё было написано. Не удивительно, что Стикс прочитал мысли. — Если придётся, смогу снова стать другим.

— Пьер…

— Не переживай, я не воспользуюсь твоим состоянием. Но и делить тебя с призраками прошлого не собираюсь. Я дам тебе время всё обдумать и не стану давить. Позвони, как будешь готова, — невесомо коснувшись моего лба губами, Пьер просто вышел.

Он просто уехал, оставив меня наедине с ворохом громких мыслей. Громче всего из которых звучало: «Какого хрена?».

Спрятав мобильный и оружие в шкафу, я упала на кровать. По-хорошему надо было уснуть и забыться в круговороте событий и эмоций, но сон отказывался приходить.

На стене скользили силуэты качающихся за окном веток. Можно было представить, что тени походили на змей, тянущих свои гибкие тела ко мне. Стоило закрыть глаза, как они кинуться, впиваясь ядовитыми клыками.

Габриэла больше не просыпалась, а я так и не сомкнула глаз до её утреннего тихого постанывания.

Следующий день напоминал борьбу между страхом и желанием остаться. У меня не было реальных поводов, чтобы паковать чемоданы, да и разговор с Демианом успокоил, но всё же до сих пор оставался лёгкий фоновый шум после встречи с Тиарой.

Я крутила в руках визитку, не решаясь набрать номер. Как бы я ни храбрилась, но получить ещё одно подтверждение, что первокровная не станет ничего рассказывать Риэлю, очень хотелось.

Решив отложить звонок, я занялась привычными делами. Провозилась с Габи, приготовила лёгкий перекус, проверила график выступлений Пьера…

С тех пор, как состоялся странный разговор на кухне, он не звонил. И я, как бы не хотела услышать его голос, не имела понятия, с чего начать. Я прекрасно знала, где сейчас Стикс, в каком отеле и в каком городе, но это не отменяло факта, что мы стали друг другу дальше…

К вечеру я успела вымотаться эмоционально, и несмотря на попытки отвлечься, то одна, то другая мысль настойчиво сверлила череп.

Я долго думала, что вторых шансов не существует. Есть только отсрочки, замаскированные под надежду, и повторение одного и того же круга, где ты не различаешь ни навязанную роль, ни себя.

На этот раз всё было иначе…

За дверью послышался звук свистящего чайника, который сняли с плитки практически сразу же. Подоткнув одеяло в кроватке, я направилась к выходу.

— Аврора, я вас не разбудила?

Ивет с беспокойством посмотрела в сторону закрытой комнаты.

— Всё в порядке, — покачав головой, я уселась в кресло и потянулась к книге, лежащей на столе.

— Давайте выключу телевизор, чтобы не мешал? — Ивет схватилась за пульт, когда я повернула голову в сторону мелькающих картинок.

Хотела сказать, что она мне не мешает, но вместо этого остановила её рукой.

На экране шла запись пресс-конференции. Собравшиеся журналисты тянули руки, чтобы озвучить свои вопросы, но стоящий за трибуной мужчина игнорировал их.

— Я принял решение покинуть пост Верховного служителя богини Мивеи.

Сердце испуганно сжалось, будто кто-то на мгновение перехватил дыхание изнутри. Медленно опустив руку на подлокотник кресла, я заставила себя держаться.

Целый год я запрещала себе возвращаться к этому. Не перебирать в памяти интонации, жесты, выражения. Не задаваться вопросами, на которые уже не нужно было отвечать.

Но прошлое не спрашивало разрешения. Оно смотрело на меня через экран.

Кронвейн не изменился. Та же выправка, та же безупречная осанка, и та же непроницаемая маска на лице. Глаза казались пугающе пустыми, словно он смотрел не на зал, не на журналистов, а сквозь них. И сквозь время…