Читать книгу - "Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо"

не говори, что решил не оставить подругу в трудную минуту. Ты ведь знал, что мне тяжело. Решил воспользоваться или причина в другом?

— Причина в другом, — не задумываясь сказал Пьер.

Нас разделял низкий столик между диваном и креслом, но мне вдруг показалось, что расстояние увеличивается.

Болезненное понимание, что я наступила на те же грабли, что и с Майлзом неожиданно отрезвило.

Какая же я идиотка… Наивно думала, что ошибки прошлого чему-то научили.

Подтянув колени к груди, я продолжала смотреть в лицо мужчины, который убеждал меня, что старается помочь не из корыстных побуждений. Я не винила Пьера. Скорее себя, что позволила этому так далеко зайти.

Если бы не плач Габи, я бы перешла ту самую черту, после которой уже не бывает «как раньше». И тогда пришлось бы как-то жить с этим дальше — с осознанием собственной слабости. Слабости, которая могла разрушить всё.

— Я не нравлюсь тебе, как мужчина?

Не ожидая прямого вопроса, я открыла рот, но закрыла так и не сообразив, что сказать.

Нравился ли он мне?

Казалось бы, ответ должен быть простым, но ни черта простого в моей жизни не было.

Пьер был красив, глупо это отрицать. К тому же, рядом с ним мне было спокойно, как никогда. Но я не рассматривала его иначе, чем друга. В моей голове была простая установка: дружба не терпит смены ориентиров.

Перед глазами мелькали обрывки нашего поцелуя. Нежность, трепет и предвкушение. Мне не было всё это знакомо, потому что за всем этим стоял мужчина, чьи руки до сих пор намертво держали мою шею. Часть меня всё ещё принадлежала прошлому, даже если я сбежала за полмира.

Я никогда не искала отношений. Они требовали участия, отклика и внимания. А после смерти Майлза во мне поселилась лишь пустота. Мне было проще получить быстрое удовольствие с незнакомцами, не ждущими от меня ничего.

— Дело не в том, нравишься ты мне или нет…

Я подняла на него глаза, и в них, наверное, читалось больше, чем я хотела показать.

— Рядом с тобой слишком спокойно. Слишком… хорошо. А я давно разучилась верить, что мне можно испытывать что-то хорошее.

Тяжело выдохнув, Пьер поднялся. Я сильнее вжалась в спинку дивана, но Стикс присел на пол. Он не стал меня касаться, просто смотрел.

— Я привыкла не давать себе надежду.

— Прошлое до сих пор держит тебя?

— А как ты сам думаешь? — фыркнула я, но быстро вернула спокойствие, пусть и напускное. — Кронвейн снится мне…

Вряд ли говорить о мужчине, который почти сломал меня при том, кто словно обещал спасение, было хорошей идеей. Но я всегда старалась быть с Пьером искренней.

— Иногда я просыпаюсь и думаю, что схожу с ума. Мне постоянно кажется, что он найдёт меня и лишит… всего.

— И всё же, находясь в безопасности вдали от него, ты всё равно не отпускаешь.

— Не отпускаю…

Хотелось мысленно возразить, что это он не отпускал меня. Но это было бы ложью. Сейчас Риэля здесь не было. Уже почти год не было. А я всё продолжала думать о нём. Не как о своём палаче…

— Я не прошу выбирать меня. Просто… не наказывай себя за то, что тебе может быть хорошо. Ты и так слишком много пережила, — невесомо дотронувшись до моей коленки, Пьер улыбнулся, а после поднялся. — Ты обещала мне ужин.

Кивнув, я поспешила на кухню мысленно благодаря Стикса, что он не стал развивать эту тему.

13

Настроение главы: The broken view — Something better (acoustic)

После странного разговора ни я, ни Стикс не нашли ничего лучше, чем сделать вид, что всё между нами как прежде.

Разогрев еду, я поставила её на стол, ожидая реакции Пьера.

— Очень вкусно, — в привычной манере резюмировал он.

За вежливостью сложно было прочитать истинные эмоции. Уверена, что Стикс выдал бы такую же реакцию, даже если бы я поставила перед ним сваренную подошву.

Заметив мою улыбку, он отложил нож и изогнул бровь.

— Вас воспитывали в строгих традициях? — поинтересовалась я, расслабленно покручивая в руке бокал с минералкой.

— С чего такие выводы?

— Ты всегда держишься как аристократ. Неважно, что за еда перед тобой, ты ешь её будто вкус у всего одинаковый.

Услышав это, Пьер чуть расслабил плечи и позволил себе откинуться на спинку.

— У нас действительно весьма традиционная семья, — позволив себе немного обдумать ответ, сказал Стикс.

В нашем мире такое определение могло значить, что первокровные относились к людям, как к еде. Человеческая кровь — ресурс, а потому её обладатели не вызывали никаких чувств, кроме голода.

Так мыслили многие… Но мне повезло, что родители никогда не высказывали подобных идей. Венера была слишком брезгливой, чтобы касаться губами чужих людей, а Эрих чтил законы Верховных.

— И всё же, ты выбрал отказаться от крови?

Похоже, наш разговор всё же заставил рассмотреть Пьера под другим углом. Эреб как-то рассказывал об их детстве, но сейчас мне начало казаться, что в тот момент ни о какой искренности между нами и речи не было. Каждый играл свою роль, чтобы казаться лучше перед другим.

— Я говорил тебе, что влюбился в человека, — напомнил Стикс, а я кивнула в подтверждение. — Это была лишь часть той истории…

Устремив взгляд в окно, Пьер замолчал, будто перебирая в памяти не самые приятные события. Я собиралась остановить его, чтобы не касаться чего-то болезненного, но он продолжил:

— Брат узнал о нашей связи и рассказал отцу… Фрей уволили сразу же, а меня отправили в лагерь для первокровных поскольку возраст подошёл. Семья надеялась, что после инициации я одумаюсь и пойму, что у нас с людьми нет ничего общего. Но я был влюблён… И из-за того, что чувства ослепляли, я не мог мыслить здраво.

Почему-то захотелось податься вперёд и коснуться его руки, но нас разделяло пространство стола.

Грустно усмехнувшись, Пьер прикрыл веки.

— Я всерьёз думал, что если обращу её в актира, то мы сможем быть вместе. Мне было всё равно на последствия… И я отправился к ней, чтобы исполнить задуманное, — открыв глаза, Стикс посмотрел на меня, очевидно, ожидая осуждения.

— Но ты не обратил…

— Нет, ей повезло — влюбилась в другого… Примерно по