Читать книгу - "Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский"

идеологические доктрины, а кто-то шел иным путем. Древние — это представители вида homo sapiens, подвид sapiens, которые нашли способ улучшить себя, используя чистых вампиров как материал. К двадцатому веку место вампиров заняли измененные евгеникой, селекцией и мутациями люди. Самый примитивный вариант, вам известный — это одноразовая пехота кланов, где часть является спящим активом, или оборотнями. Да-да, разовый прием специальной эссенции включает на максимум иммунную систему, снимая все барьеры организма и разгоняя функции головного мозга. Почти мгновенно изменяется мышечная ткань, модифицируется челюстной аппарат, находится применение и ответственной за выпуск когтей упомянутой ранее рудиментарной мышце, — продемонстрировал я Вениамину Михайловичу поднятую руку со сжатым кулаком. — А вот более сложные изменения, контролируемые генетически или медикаментозно, привели к появлению существ высшей триады. Алой ее ветви, конечно же — у ведьм и у инквизиторов свои способы усиления данного нам богом тела, ну да это тема для другой беседы. Скажите, вам была интересна эта небольшая лекция, Вениамин Михайлович?

— Более чем. Благодарю вас за интересные знания, — в конце фразы голос хантрэта сел от испуга. Видимо решил, что пришло время умирать.

Мне самому беседа тоже оказалась интересной — я буквально поймал поток и озвучивал информацию, черпая ее из глубин собственного разума, замолчав только когда «воспоминания» кончились.

— Теперь я жду честного ответа на вопрос, почему вы захотели убить именно меня.

— Вы подчинили Арину, — опустил взгляд Вениамин Михайлович.

— С чего вы взяли? — одновременно с Луной я удивленно поднял брови.

— Я видел, как она опустилась перед вами на колени, видел, как вы ее…

«Видел, как вы ее что?» — вперился в меня говорящий взгляд Луны.

— Видел, как вы ее…

— Вениамин Михайлович, это совершенно не то, чем кажется.

Несостоявшийся ликвидатор усмехнулся — презрительно и обреченно; усмехнулась и стоящая за его спиной пепельноволосая девушка, только с заметным язвительным сарказмом.

— Вениамин Михайлович, вы зря прячетесь за саркастической улыбкой, — глянул я поверх его головы в глаза Луне. — Я сидел на подоконнике любуясь на звезды, а когда Арина пришла поговорить, просто показал ей сесть рядом. Неправильно истолковав жест, она от избытка чувств опустилась передо мной на колени. Это произошло в попытке выразить благодарность за то, что я вывез ее из Петербурга, избавив вместе с дочерью от позорной участи этапирования в Тамбовскую губернию как лишенцев…

Говоря все это, я смотрел Луне в глаза, но сейчас несостоявшийся ликвидатор голову поднял, и я перевел взгляд на него, продолжая.

— Причем по причине праздников спецтранспорта для лишенных имени женщин наверняка бы не нашлось, так что повезли бы их по этапу в вагонзаке вместе с подследственными и преступниками. Суток трое в казенной одежде без личных вещей, в жестяной коробке вагона жариться под палящим солнцем днем и мерзнуть без одеяла ночью на деревянной шконке, отчего невозможность почистить зубы или справить естественные потребности без лишних взглядов отступает на второй план как мелкие неприятности. Еще Арина Александровна благодарна мне за то, что я помогаю ей решить вопрос с долгом ее отца, у которого накопилось обязательств на три с половиной миллиона рублей. Вы знали об этом долге? Нет? А ведь это долг, который невозможно списать личным банкротством, сейчас Арина Александровна оформила на него кредит в Госбанке. Причем если бы она не являлась моей слугой, у порога дома уже бесновались бы коллекторы и банковские комиссары, не давая ей вздохнуть спокойно. Если я уеду, не продлевая договор служения, без моей помощи она не сможет выполнять обязательства и будет вынуждена отправиться на каторгу или продать себя в рабство одному из красных кланов. Вы же сейчас сидите кривите здесь лицо, а сами даже не удосужились навести справки, да хотя бы просто нанести визит вежливости, чтобы поздороваться с вернувшейся домой бывшей возлюбленной и просто спросить, как у нее дела. Вместо этого вы обдолбались эликсирами, отправившись вершить справедливость как ее понимаете.

Вениамин Михайлович смотрел на меня еще более широкими глазами, заметно побледнев. Да, обо всем этом подумать он не удосужился.

— Она же ваша школьная любовь, я прав?

— Да.

— Арина Александровна замечательная женщина. Я благодарен ей за то, что она помогала мне во времена моего тяжелого детства, в подробности уж не буду углубляться, и так был с вами более чем откровенен. Сейчас же хочу полностью услышать о том, кто вы такой, откуда у вас столько удивительного оружия и до странности архаичных знаний, а также нахрена вы сюда приперлись в одиночку на ночь глядя безо всякой рекогносцировки.

Вениамин Михайлович, заметно пристыженный моей отповедью, начал рассказывать. Сначала с некоторым трудом, а потом с облегчением, словно тяжелый груз сбрасывая — слова лились из него потоком, откровение шло за откровением. Так иногда бывает, когда самому себе боишься в чем-то признаться, а незнакомому человеку вываливаешь всю подноготную.

Я все понял правильно — он действительно в юности был безоглядно влюблен в Арину Воронову, они даже встречались пару месяцев. Но, после того как ее спортивная карьера пошла в гору, отношения закончились весьма для него болезненно, оставив на душе незаживающую рану.

Вениамин Михайлович нашел утешение в возможности стать хантрэтом, сумев в студенческие годы найти и попасть в тайную организацию и даже пройти первый этап отбора, будучи после переведенным на гражданское направление. Двадцать лет он вел двойную жизнь, построив карьеру в науке и образовании, но при этом являясь деятельным членом сопротивления, занимаясь организационными вопросами. При этом незваный гость был достаточно высок в иерархии и не слишком стеснен в деньгах, так что смог приобрести лично себе всю необходимую амуницию — вот только из-за децентрализации организации о боевой части у него были только первичные или обрывочные знания, отчего и набор такой удивительный приволок.

На свою первую в жизни полевую миссию Вениамин Михайлович пошел сегодня в одиночку и без оповещения соратников, изначально планируя только разведку. Но когда увидел упавшую передо мной на колени покорную Арину, не выдержал и решился на действие.

Знакомство Вениамина Михайловича с домом объяснялось просто — отец Арины тоже был членом сопротивления, чем кстати объясняются его огромные долги. Другое дело, неясно куда он дел все свои деньги, об этом мой пленник не знал, но это мне еще предстоит выяснить. Вдвоем они были членом одной из ячеек — в целях безопасности зная только единицы единомышленников, поэтому многого об организации Вениамин Михайлович рассказать не мог. Здесь