Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

дорогой поедешь, — ключница семенила рядом, — не стала посылать. За отцом Андреем отправила, приехал он, причастил, исповедь принял. А Василий Фёдорович мечется, тебя зовёт. Батюшку выгнал, меня тоже, сказал только Костю впустить.

У двери в комнаты дяди и правда стоял священник. Высокий орк, лет тридцати, с русой бородой и пронзительным взглядом. Настасья Филипповна, увидев его, махнула мне рукой:

— Иди, Костенька, иди, я тебя здесь подожду.

Священник шагнул ко мне навстречу.

— Константин Платонович, погодите.

Он подошёл почти вплотную и шёпотом попросил:

— Не ходите туда.

Из-за двери раздался крик, полный боли и муки, заставивший отца Андрея вздрогнуть. Он перекрестился и покачал головой:

— Не ходите, богом прошу.

— Почему?

— Если примете проклятый Талант — погубите душу свою.

Я даже закашлялся.

— Что?

— Неугодны некроманты Господу нашему. Примете Талант и даже в притвор храма войти не сможете.

— А дядя? — я указал на дверь, из-за которой послышался нечеловеческий стон, — пусть мучается? Вечно страдает?

— На всё воля Божья.

— Нет, батюшка. Немилосердно так поступить. Отплатить злом за добро? Не могу, уж извините.

Сделав шаг в сторону, я обогнул священника и вошёл к дяде, плотно закрыв за собой дверь.

Увидев старика, я чуть не выругался в голос от ужаса. Он больше походил на мертвеца, вставшего из могилы, чем на живого человека. Кожа на правой щеке свисала длинным лоскутом, открывая щербатую челюсть. Глаза превратились в серые бельма, губы ввалились, а от кистей рук остались только кости. На груди у него лежал подобрыш Мурзилка и неодобрительно смотрел на меня, будто укорял за опоздание.

— Костя! — Крик живого, никак не могущего умереть прозвучал будто из могилы. — Костя! Помоги! Забери Талант, молю! Не держит земля, живым гнию!

Стоило мне подойти к дяде, меня за ладонь ухватила костяная пятерня.

— Принимаешь дар Смерти?

— Принимаю.

— По доброй воле? Без принуждения?

— Моя воля.

Глаза старика вспыхнули ослепительным огнём. А из его груди вырвался ветер, сплетённый из эфира цвета самых тёмных чернил.

— Мяу-у-у-у! — заголосил Мурзилка, попавший под удар первым.

— А-а-а! — закричал я, когда чёрный поток ударил меня в лицо.

Под сердцем у меня появилась тяжесть и боль. Нестерпимая, будто воткнули под рёбра огромного ежа. Дыхание сбилось, а из ноздрей закапала кровь, марая простыню на дядиной постели.

— Свободен, — выдохнул бывший некромант, — наконец-то свободен.

Он откинулся на подушку и застыл. Теперь уже окончательно мёртвый. Я закрыл ему глаза, отступил и поклонился. Покойся с миром, дядя. Надеюсь, Смерть, которой ты верно служил, будет милосердна к тебе за последним порогом.

Глава 17 — Проклятый талант

В комнату ворвалась Настасья Филипповна. Подбежала к кровати, упала на колени и надрывно заголосила:

— Васенька! Васенька! Как же я без тебя? Как?!

Я не стал мешать её горю и вышел. Ужинать после всего произошедшего расхотелось совершенно, так что я вернулся к себе в комнату и рухнул на постель.

Талант, который мне полагалось обрести, не чувствовался. Только под сердцем колол «стальной ёж» да потоки свободного эфира дрожали вокруг меня.

Уже засыпая, я почувствовал, как на мне устраивается подобрыш Мурзилка. Котёнок долго топтался, переступая мягкими лапками, крутился и в конце концов устроился точно там, где болело под сердцем. Мяукнув, прижался ещё сильнее, отчего мне стало неожиданно легче.

— Ты что, дружок, тоже получил кусочек Таланта? — больше в шутку спросил я его.

Ведь не бывает, чтобы у животных появился магический Талант. Ведь правда, не бывает?

* * *

Следующие дни выпали у меня из памяти. Вроде знаю, что было, а припомнить не могу. Отец Андрей запретил везти тело дяди для отпевания в храм и совершил службу прямо в доме. На меня он смотрел с сочувствием, но с разговорами не подходил.

Похороны и поминки не запомнились вовсе. Будто в тумане я что-то делал и говорил. Кому? Что? Не знаю, да и не хочу насильно ковыряться в памяти. Было и прошло. Только одно знаю точно — Мурзилка постоянно таскался за мной и всё время лез на руки. Талант чувствует, как раньше у дяди? Не знаю, я совершенно не ощущал ничего такого. По-прежнему, чтобы прикоснуться к волшебству, мне требовались Знаки и Печати деланных магов. Может, он и вовсе не прижился? Кто знает, не была ли это последней шуткой дяди? Я старался на эту тему даже не думать, а обсуждать так и вовсе не с кем было.

А через девять дней, после вторых поминок, в голове у меня прояснилось, и пришлось заняться неотложными делами. Вытряс из Лаврентия Павловича денег и раздал крепостным по рублю, как завещал дядя. Детям — леденцы на палочке. Кстати, запас этих сластей нашёлся у ключницы. И зачем ей столько? Неужели готовилась?

Неожиданно огорчил Дворецкий, явившийся ко мне поутру.

— Константин Платонович, — он почтительно поклонился, — поймите меня правильно, но я хочу выйти в отставку.

— Что, простите? В отставку? Неужели я вас чем-то обидел?

— Нет-нет, что вы! Я безмерно вас уважаю, вы мне более чем симпатичны. С огромной радостью продолжил бы служить в вашем доме. Но есть некоторые обстоятельства.

Видя, что я несколько расстроен таким заявлением, Дворецкий пояснил:

— С Василием Фёдоровичем я был связан долгом. Он спас мне жизнь в своё время и взял к себе на службу, позволив укрыться от моих врагов. Теперь же мой долг уплачен сполна. Я бы с удовольствием остался, но теперь мне надо… Закрыть некоторые другие дела.

— Жаль, очень жаль. Но если вы так решили, не буду препятствовать.

— Благодарю, — он снова поклонился.

— Дядя поручил мне выдать вам некоторую сумму, если вы соберётесь в отставку.

— Не надо, — он вскинул ладонь, — не утруждайте себя. Для моих целей хватит сбережений, что я собрал за эти годы. Тем более дела в поместье идут не слишком хорошо и средства вам понадобятся.

— И всё же я бы хотел исполнить волю дяди.

— Нет, прошу вас, не стоит.

— Давайте сделаем так. Будем считать, что ваши деньги у меня на хранении. Будет нужда — заберёте в любой момент.

Дворецкий кивнул и согласился. Я посмотрел ему в глаза и заметил там насмешливые искорки. И тут же у меня щёлкнуло — а не соглядатай ли Франц Карлович? Если его приставили следить за ссыльным дядей, всё становится на свои места. Василий Фёдорович умер, служба закончена, вот он и уезжает. Похоже на правду? Или это моя паранойя разыгралась? На всякий случай надо запомнить, если судьба вновь сведёт меня с Францем Карловичем.

* * *

На тринадцатую ночь Талант захотел