Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 7 - А. Фонд"

— Сергей Николаевич, вас не удивляет, что я все еще желаю работать с вами?

— Почему ты спрашиваешь?

Он качнул головой и сказал:

— Ну, сами посудите… Квартира у вас явно так себе, давно без ремонта. Одеваетесь вы… уж простите, явно не от кутюр. Работаете… официально доктором в деревне…

Пока он говорил, я активировал эмпатический модуль и понимающе мысленно хмыкнул. Он, убедившись, что я на самом деле звезд с неба не хватаю, встревожился. Состояние моей квартиры просто стало еще одним доказательством того, что я по его меркам нищеброд. Очевидно, что он куда финансово успешнее, чем я в данный момент. Но в то же время…

— … А я все равно вижу в вас перспективу. Не удивляет? — повторил он свой вопрос.

— Наиль, ты же не думаешь, что я решил, что схватил тебя за яйца после той истории с подосланными гопниками?

Он мотнул головой:

— Не думаю, Сергей Николаевич. Тут что-то другое.

— Вот именно. Я вижу перспективу в тебе, ты — во мне. Так что давай поработаем. Как говорил один умный человек, не попробуешь — не узнаешь.

Наиль качнул головой и вышел. Замок щелкнул, и в квартире стало тихо.

Я вернулся на кухню, сел за стол, на котором остывал мой недопитый чай, и достал телефон.

Нужно было позвонить Чингизу — договориться о встрече. Потом — матери: уточнить про сестру Наташи. Потом… Нет, Анне звонить не буду, мы обо всем договорились утром, прощаясь, решили, что будем повторять встречи, когда оба того захотим, но играть в романтику не станем. По крайней мере, пока, хотя, безусловно, взаимная симпатия у нас была. Но не удержался, отправил смайлик с улыбочкой. Буквально через пару секунд получил в ответ — смайлик-обнимашка.

На душе потеплело.

Позвонить я захотел Венере. Зачем? Просто сказать, что еду. Без подробностей. И именно поэтому мне стало паршиво — не от того, что соврал бы, а от того, что и врать-то не придется.

Но сначала — Чингиз. Дело прежде всего.

— Серый, здорово, — ответил он почти сразу. — Приехал? Ты где?

— На Марата. Нужно поговорить.

— По санаторию?

— Да. Там кое-какие вопросы возникли. Михалыча лучше поставить в известность.

— Понял. Скоро заеду. Минут через двадцать. Жди внизу.

За двадцать минут можно успеть позвонить матери.

Вера Андреевна сняла трубку на шестом гудке, и по одному этому стало ясно, что она занята. Обычно отвечала со второго гудка, а если дольше — значит, бежала из дальнего конца квартиры, на ходу вытирая руки о фартук или полотенце.

— Сереженька! Ты еще в городе? А мы тут как раз сидим, папа телевизор смотрит, я ему говорю — позвони сыну, а он…

— Мам, — перебил я, потому что мать, если не перебить в первые десять секунд, уносит в открытый космос. — Помнишь, обещала найти телефон Наташиной сестры. Можешь номер скинуть?

На том конце повисла тишина.

— Скину, — ответила Вера Андреевна наконец. — Сереж, ты только… ты нормально?

— Нормально, мам. Скинь номер, — повторил я. — И спасибо.

— Ох… Я перезвоню, когда найду. Жди.

Минут через пять она позвонила и продиктовала номер, я записал его в заметки, подавив желание набрать прямо сейчас. Не время.

Сполоснув чашку, я проверил, закрыт ли газ, и спустился к подъезду.

Во дворе было пусто, но стоило сделать шаг, как «крузак» Чингиза вынырнул из-под арки. Он мигнул фарами, и я сел на переднее.

Из динамиков бубнило радио «Шансон», которое Чингиз, видимо, слушал не из любви к жанру, а потому что так было по понятиям.

— Ну что, Серый, — сказал он, не здороваясь повторно, и тронулся от бордюра. — Рассказывай. Михалыч умотал уже в Южную Корею, но оставил человека заниматься твоей темой.

Я рассказал ему о том, что выяснил Наиль, про заявку Косолапова и про неких ижевских братков, которые крышуют его.

— Понял, — сказал он и тут же набрал какого-то Пахома, которому поручил пробить «по ижевским» и что за Павел Косолапов у них в Марий Эл занимается «практически уже нашим» санаторием.

Отключившись, Чингиз повернул на светофоре и какое-то время вел молча, поглядывая в зеркала. Крупный, коротко стриженный, с широким спокойным лицом, со шрамом на брови и тяжелыми руками на руле, он напоминал борца-вольника на пенсии, хотя, насколько я знал, спортом никогда не занимался — просто генетика.

Ответный звонок прозвучал, когда по радио закончилась одна, потом другая и началась третья песня. Выслушав Пахома по телефону, Чингиз повернулся ко мне:

— Косолапов не Косолапов, — заговорил он наконец, повернув на Чистопольскую. — То есть Косолапов-то есть, Павел Петрович, учредитель «РегионНаучМедРесурса», но он — витрина. За ним стоит Шамиль Гараев, ижевский. Слышал?

— Нет.

— И не надо тебе. Но знай: Гараев — серьезный. Сеть аптек, два медцентра в Удмуртии, и все это — фасад. Основные деньги — лес и земля. Скупает по республикам, оформляет через подставных, потом выбивает бюджетные вложения через «социальные проекты». Реабилитационные центры, дома престарелых, хосписы на бумаге. Не строит ничего, а субсидии получает на полную.

— Санаторий ему зачем?

Чингиз хмыкнул, обгоняя замешкавшийся «Логан».

— А ты на карту посмотри. «Лесная сказка» — двести гектаров леса, федеральная трасса в десяти километрах, источник с минералкой, земля муниципальная. Берешь в аренду на сорок девять лет, получаешь субсидию на «развитие здравоохранения в сельской местности», осваиваешь деньги, строишь забор, ставишь охрану, а через пять лет, когда все забудут, перепрофилируешь в базу отдыха или просто продаешь лес. Классика.

Я слушал, переваривая. Схема оказалась прозрачной и от этого особенно гадкой: в ней не было ни одного пациента, ни одного врача, ни одной оздоровительной процедуры — только деньги и бумаги.

— Михалыч уже в курсе?

— В курсе, — кивнул Чингиз. — Пахом сразу и ему доложил.

— И?

— Пахом сказал, что Михалыч запретил влезать в тему. Пока. Сказал, что приедет — разберется. Но он в Корее еще на две недели, Серый. Может, полторы, если контракт по «Токкэби» закроет раньше. А администрация, как я понял, может объявить процедуру хоть завтра.

— Да. Поэтому Наиль готовит документы. ООО, заявка, все такое.

— Это правильно. — Чингиз повернул у торгового центра и свернул на парковку. — Бумаги — твоя работа. Моя — сделать так, чтобы ижевские не пришли к тебе в