Читать книгу - "Медоед 8 - Макс Гудвин"

проводить тоже сам. У них есть отдел тяжёлых, а у нас почему его нет? На каждый отель, хотя бы пару отделений, человек шестнадцать. Я уже взвод не прошу: четыре водителя плюс двенадцать бойцов, из них четыре должности старшего отделения. Пусть подчиняются непосредственно смотрителю отеля с основной задачей по обороне объекта и второстепенными — для оказания помощи ликвидаторам для доставления в «отель» «гостей».

— Сделано, направил письмо в свободном виде, — произнёс он.

— Хорошо, — проговорил я.

— С кем ты постоянно говоришь? — спросил меня Фома.

— С твоей совестью говорю, Фома. Родина тебя натренировала, снабдила ресурсом, а ты притоны устраиваешь!

— Ты выходил куда-то, когда я тебе про ВИЧ и рак рассказывал? — спросил он.

— В этой жизни, Фома, умереть можно от чего угодно — быстрее, чем от рака или ВИЧ. И наши задачи выше, чем твоя и моя жизнь, но и тратить мы её просто так не можем.

— Ещё скажи, что жизнь одна и надо её прожить так… — начал он, но я его перебил.

— Жизнь, Фома, не одна. Но только чтобы вторую заслужить, надо очень постараться. Ты про проект «Вернувшиеся» слышал?

— Нет.

— Уровень допуска твоей секретности позволяет, поэтому слушай: любой полезный человек может вернуться после смерти. Шанс мал, но не равен нулю, — начал я.

— Кто курил — я или ты? — спросил он, усмехнувшись.

— Ты свой дом в притон хиппи превратил и не веришь в реинкарнацию? — удивился я.

— Не верю.

— У тебя будет время изучить этот вопрос. Только умереть надо не от наркотиков, а героической смертью. И кто-то там наверху может решить в твою пользу. Хотя, честно, я не знаю, как это работает. У нас нет исследований на этот счёт. Но если ты получил информацию, то думаю, она начинает на тебя влиять, и я думаю, что ты уже на «кастинге». А жить можно и с ВИЧ, и с ВПЧ, и с раком. У тебя столько денег, ты можешь себя очень хорошо чувствовать. А твою карьеру ликвидатора мы завершим, и после реабилитации направим тебя стажироваться в отель какой-нибудь. А пока полечим твоё тело и душу.

— Как полечим? — спросил он.

— Проведём все анализы, посмотрим, что у тебя с тестостероном, потому как слишком чувственный ты стал что-то. Если что, завысим его тебе искусственно под наблюдением наших докторов. Опять же доктор Вайнштейн тебе расскажет, как важна твоя жизнь для Родины и как себя правильно позиционировать в обществе! — я закончил эту мысль, и далее мы ехали молча.

Отель ОЗЛ в Санкт-Петербурге располагался на севере города, как мне показалось, в тихом промышленном районе, имевшем название Калининский, где старые склады соседствовали с заброшенными цехами и редкими жилыми домами. Здание было не самым неприметным — трёхэтажная постройка из серого кирпича, с узкими окнами, бетонным периметром и колючей проволокой сверху, глухими воротами, за которыми угадывался внутренний двор. Никаких вывесок, никаких табличек — всё как положено. Со стороны выглядело это обычным складом. Только камеры по периметру и автоматические ворота выдавали, что это не просто склад, а склад чего-то недешёвого.

Я подъехал к воротам, опустил стекло. Смотря на камеру, и ворота бесшумно отъехали в сторону.

Внутренний двор не был пуст, тут стояли две машины — чёрная «Газель» и старенький УАЗ — стояли у стены. Я припарковался рядом и заглушил двигатель. А потом вышел, открыл заднюю дверь и, отстегнув Фому, помог ему выбраться. Тот, очухавшись, попытался было дёрнуться, но моя хватка быстро вернула его в реальность.

— Идём, — сказал я, подводя его к двери.

Входная дверь открылась без звонка — кто-то следил за нами через камеры. И мы вошли. Внутри было чисто и тихо. Нас окружали белые стены, серый кафель на полу. И никакой мебели, только пустующий пост охраны у входа в виде стола с компьютером и кресла.

Навстречу вышел мужчина. Ростом примерно с меня, но с бритой головой. На нём была чёрная тактическая форма без знаков различия, а на поясе — кобура с пистолетом, а с другой стороны — ножны с мечом. Я не сразу его узнал — в форме и бритым.

— Ярополк? — выдохнул я, не веря своим глазам.

Он остановился, скрестил руки на груди и посмотрел на меня, потом на Фому, усмехнулся и заговорил. А Тиммейт по привычке, услышав его речь, начал переводить с древнерусского мне ну и ему…

— Привет тебе! Кто б ты ни был — витязь добрый али волхв мудрый! — произнёс он.

— Ты меня знаешь, я в шлеме был, в чёрном постоянно раньше. Он ещё голос мой изменял, — произнёс я и проговорил голосом «бэтмена»: — Мы с тобой в Томске работали.

— О, каки дела… Для чего витязя привёл? Я знаю его, его Фомой кличут! — удивился он.

— Одурманили Фому супостатские говоры. Отравил он себя зельями дурманными да устроил блудницам дом в очаге своём. Поживёт у тебя он в остроге тут! — произнёс я.

— Пущай живёт! — кивнул Ярополк.

— Вам самим не тошно русскую речь так коверкать? — выдал мне Фома видимо начинающий трезветь.

— Что речёт сей заблудший муж? — спросил у меня Ярополк.

— Устал, спать хочет, — произнёс я, и Ярополк кивнул и, взяв руку Фомы, повёл его в его апартаменты.

Я же присел за пульт посмотреть камеры, которые видели всю территорию, в том числе и камеры внутри отеля. Из двенадцати было заполнено три.

А когда Ярополк вернулся, я у него спросил:

— Ты как тут за столько вёрст от дома?

— Я с Гусем общий язык не нашёл, — сказал он. — На бой смертный его вызвал, а он, аки трус, поступил. Воеводе сказал. Так я тут и очутился.

Я хотел спросить ещё что-то, но передумал. В отелях свои порядки, свои иерархии. И если Ярополк здесь, в Питере, в этом неприметном здании на окраине, значит, так надо.

— Ты тут смотритель? — спросил я.

— Оно самое, — кивнул он. — Я за порядком слежу.

— А кто по телефону говорил со мной? — спросил я.

— Сие я не ведаю. Я один тут. Я да узники! — Ярополк повернулся, махнул рукой в сторону коридора.

— Ну, удачи. Я трудиться дальше,