Читать книгу - "Четвертая дочь императора - Сергей Калашников"

* * *

Следующий акт. «Дырявый» подбирается к северным крейсерам из темной части горизонта, если смотреть в сторону материка — справа. А слева крадется «Топленый», оба без торпед. А сами бронепалубники сейчас следуют навстречу друг другу, то есть имперцы подбираются к ним с кормы. Ага, есть контакт. Пальба пошла с больших дистанций, и «пожар» на берегу опять разгорелся. И четыре миноносца, несущихся полным ходом от берега пока не в фокусе внимания риканских сигнальщиков.

А запутавшийся крейсер все еще на плаву. Ну что же, торопиться ему теперь некуда. Доложили, что под его кормой был четко отмечен взрыв. Так что вряд ли он доберется куда-нибудь своим ходом. Течением его должно относить на юго-запад. Ну и пусть себе плывет.

А крейсера, атакуемые сразу четырьмя миноносцами, молотят главным калибром по ожившей очередной раз «береговой батарее», а противоминным — по крутящимся в отдалении «Дырявому» и «Топленому». Свет от пожара на берегу, похоже, совсем лишил сигнальщиков зрения. Это что, наши будут стрелять как на стрельбище? Похоже.

Несколько минут, и начальник оперативного отдела снимает с карты сразу три фишки, обе северных и «запутавшуюся». Темнота тропической ночи теряет плотность.

* * *

Погас «пожар» на шнековом острове, перестала бабахать «береговая батарея». Притопал транспорт, сбежались к лихтеровозу миноносцы и канонерка. Последним подошел второй паровой катер с боевыми пловцами. Деда, как всегда, привез всех. Атакованные сегодня риканские крейсеры затонули, как это вообще частенько у них водилось. То ли борьба за живучесть среди моряков этой нации культивируется слабо, то ли просто инстинкт самосохранения так силен среди представителей этой нации, что они покидают затопляемые отсеки не соображая, что пробоину можно еще заделать. Если сохранить мужество.

— Кукса, можно медиков послать на южные берега? Там выплывшие рикане. Много раненых. — Это заместитель командира дивизиона спрашивает.

— Как своих обработают, посылайте, — неохотно отзывается Гошка.

— А нету у нас раненых, — отзывается пожилой капитан третьего ранга, — Ливенец на батарее коленку рассадил, так каптер ему сразу выдал новые штаны, а, заодно ссадину серебрухой смазал.

— Каптер?

— Да, сержант Краббе.

— Ну, тогда, конечно, медиков можно посылать.

Гошка забирается на горочку. С юга видны дымы. Это охотники за шариками возвращаются с отчетом о проделанной работе. Досталось им нынче. Ротный, как узнал, что запустили все полторы тысячи, даже в лице изменился. А в море шлюпки и плотики, всякие обломки и головы выплывших моряков.

— Кукса, давай в укрытие. Их сигнальщики уже могут нас видеть, — матрос с лихтеровоза, что наблюдает в бинокль, спрятавшись в воронке.

— Раз видят, просигналь, чтобы пушки зачехлили.

* * *

Крейсера подбирали людей, спустив на воду все гребные суда. Шлюпки курсировали между кораблями и берегом, увозя моряков выплывших с затонувших кораблей. Гошка сидел в салоне лихтеровоза с постной миной и недовольно разглядывал перечень оставшихся боеприпасов. Напряженно. Взрывчатки и взрывателей для диверсантов — нормально. Снарядов меньше трех боекомплектов, торпед — полтора. Провизия — сухари и консервы на месяц. Уголек тоже повычерпали. Не так, чтобы совсем плохо, но простора для творчества немного.

— Крейсера уходят. Семафор дали: «До встречи».

Ага, вежливые какие. Знает он этот гадский язык. Если перевести дословно — «увижу тебя позднее». Вроде, учтивое прощание. А на самом деле — угроза.

— Ответьте! Добро пожаловать. Оно ведь по-ихнему одно слово. Вроде как, «хорошо, приходите».