Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Нина тряслась, задыхаясь от слез, и Елена увидела, что подруга не смотрит, отворачивается.

– В чем дело? – Это прозвучало обиженно. – Нина, я к тебе обращаюсь.

Елена двинулась вперед, не переставая говорить и параллельно сдирать с себя кожу. В какой-то момент нога ее подвернулась, Елена наступила на камень, которых было полно на дне. Взмахнув руками, безумная повалилась в воду. Раздался громкий плеск, все увидели, как она падает. Было неглубоко, вода не доходила Елене до колен, так что женщина должна была сразу встать на ноги.

Только больше не поднялась.

Когда Адам понял, что Елена не двигается, что тело ее так и осталось лежать в воде, он побежал к ней, и остальные побежали тоже.

– Мертва. Расшибла голову о камень, – констатировал Эд.

– Нет, нет, – повторяла Нина, протягивая руки к покойнице. – Елена! Прости, я… Я тебя подвела. Елена, вставай!

Она бессвязно бормотала, и Адам велел Александру увести Нину отсюда. Тот бы и рад, но она не хотела идти, упиралась, плакала, кричала, и это было невыносимо. Все и без того плохо, а теперь, когда собранная, уравновешенная Нина оказалась в таком разобранном состоянии, стало еще хуже.

В итоге Тамара кое-как уговорила ее отойти подальше от воды. Адаму и Александру предстояло дело похлеще вчерашнего, когда они снимали с дерева труп Марка.

Тело Елены было скользким от крови и воды, прикасаться к нему голыми руками было невыносимо, но, как говорится, если не мы, то кто же? Больше некому. Эдвард еще мальчишка. Он, как обычно, стоял в стороне, невозмутимый, похожий на статую. София отошла от берега, стараясь не смотреть, не оскорблять свой взор подобными сценами.

Адам с Александром, пыхтя и боясь споткнуться, волокли мертвячку. Адам держал ее за ноги, Александр – под мышками, и ее руки болтались, словно она махала кому-то невидимому.

В доме, который стал покойницкой, они уложили тело Елены рядом с телами Сэма и Марка. Адам запрещал себе смотреть на мертвецов, но взгляд все равно тянулся, помимо его воли.

Их было девять, а теперь трое мертвы. Кто следующий?

«А если я?»

После смерти жены Адама часто, как говорил Деян, накрывало. Вина – тяжелая штука, так может придавить, что все кости переломает. Он и не думал, что будет настолько сильно потрясен смертью Анжелы – настолько, что сам себе пожелает уснуть и не проснуться.

Со временем Адам пришел в себя, стал жить-поживать, сумел двинуться дальше (не без помощи брата, конечно). Но все-таки были моменты усталости от жизни, когда Адам играл с мыслью о суициде, как кошка играет с мышкой. Теперь же, в эту самую секунду, жить хотелось как никогда. Мучительно, до дрожи. Страшила и смерть, и то, что могло ожидать после нее («Анжела, всегда и всюду она, мой крест»), поэтому Адам жаждал выжить.

– Пошли отсюда, – сдавленно произнес Александр, и они поспешно покинули дом.

Немноголюдное общество в центре поляны встретило молчанием. Расклеившаяся Нина плакала на плече Тамары, София сидела одна, не глядя ни на кого. Когда подошли мужчины, она не подняла глаз.

Адам избегал смотреть на то место, где недавно стояла Елена: только-только себя в кучу собрал. Но, кажется, вода все еще красная… Вряд ли, все должно раствориться в волнах, течение унесет остатки кровавой расправы Елены над самой собой подальше от берега!

«Ты забыл? Какое течение?! Река замершая, вода стоячая».

Ему хотелось узнать у Тамары, собирается ли она проводить обещанный ведьмовской ритуал. Не сказать что он сильно в это верил, но ничего лучше никто предложить не мог, а на безрыбье, как известно, и рак рыба.

Адам приготовился задать этот вопрос, но вдруг София повернулась к Нине и произнесла:

– Зачем ты делаешь вид, что убиваешься по ней? Елена перестала быть тем человеком, которого ты знала. Я и раньше к такой на пушечный выстрел не подошла бы, но тут уж дело вкуса, с кем дружить и общаться. А потом-то! Видно же, она была обречена, превратилась в чудовище, сошла с ума. Для Елены было лучше умереть поскорее, не мучить себя и других. Так чего стенать? Чтобы мы лучше о тебе думали?

Выдав эту тираду, София встала, словно приготовившись к бою.

Но Нина на этот раз не стала бросаться в атаку (как она это делала, если София задевала других, того же Александра), даже обороняться не стала, лишь смотрела измученным взглядом.

– А элементарное сочувствие к человеку, потерявшему близкого, в твою программу не встроено? Промолчать, не задевать, не лезть на рожон никак не получается? – спросил Александр.

Тамара тоже кинулась на защиту, но Нина ее остановила.

– Ты права, София. Я, как и все, понимала, что Елену не спасти, пока мы здесь. Видела, что она потеряла человеческий облик. И лекарства кончились, и помочь я ничем не могла. Да, я устала от Елены. «Мне и самой плохо, страшно, а еще и она на моей шее», – вот как я думала. Мои слезы не только от потери, это слезы стыда, вины и раскаяния. Уличить меня хотела? Так я оправдываться не стану, все признаю. Довольна? Теперь тебе легче выносить саму себя?

Неожиданно София широко улыбнулась.

– Срезала!

Адам удивился тому, что конфликт погас, не успев вспыхнуть. Снова собрался задать Тамаре вопрос, но она поглядела на небо и сказала:

– Видите? Солнце скоро сядет.

Александр потер подбородок, заросший щетиной.

– Когда мы проснулись, я заметил, что солнце в зените: встали поздно, ночь-то была короткая. Ничего удивительного, что скоро закат. Вдобавок, как мы помним, сегодняшний день всегда короче вчерашнего.

Он говорил спокойно, но в голосе слышались отголоски паники. Адам навидался на своем веку людей, которые боятся воды, но при этом лезут кататься на катере. Они крепятся, стараются не подать виду, но глаза выдают: в них заворачивается водоворотом такой же первобытный ужас, как сейчас у Александра.

– Я хочу попробовать то, о чем говорила, но день клонится к ночи, мне…

– Где Эдвард? – резко спросила София.

Все умолкли, стали переглядываться, безмолвно спрашивая один другого, не видел ли кто чего.

– Вы же часто держались вместе, – сказала Тамара.

– Я ему не нянька, – бросила София. – Без понятия, куда он подевался.

«Вот и ответ, – подумал Адам, – никакого ритуала, надо искать мальчишку».

Искали до заката. Разбрелись по лесу вокруг поляны, надеясь, что Эд не мог далеко уйти, кричали, звали, но слышали в ответ только голоса друг друга.

Солнце село, сумерки накрыли поляну серым бархатом, которой темнел на глазах. Никто ничего не говорил, но все