Читать книгу - "Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов"

Прибыв на территорию седьмой базы, инженера пересадили в специальный военный грузовик и в сопровождении медика, офицера контрразведки и охраны отвезли на ближайший военный аэродром, откуда он самолетом вылетел в Москву для допроса сотрудниками Федеральной службы безопасности. Остальных же спецназовцев отправили в четырнадцатую базу, куда ранее прибыла группа майора Егорова и сам Меткий.

Прикрепленный к сталкеру офицер, в задачу которого входило сопровождение Меткого везде, куда бы не поступил приказ прибыть, разъяснил ему о строжайшем запрете вступать с кем-либо в контакт без соответствующего разрешения или покидать помещение, где тот находился. Впрочем, если бы кто-нибудь смог прочесть мысли Меткого, то он тут же бы убедился в излишестве подобных мер. Его охватила странная безразличность, отстраненность и равнодушие ко всему происходящему. Меткий сидел в палатке, расправляясь с выданным усиленным пайком, при виде которого желудок сталкера ответил требовательным ворчанием, напомнив, что ходок не кормил его черт знает сколько времени. Но рисовая каша с говядиной, которая при иных обстоятельствах показалась бы ему амброзией и чем-то неземным, сейчас словно потеряла вкус. Он лишь привычно тщательно пережевывал еду, чувствуя как внутри него образовалась странная пустота. Раньше такого с ним не было и данный факт осознавался сталкером со всей очевидностью. Причина странного ощущения ощущалась сродни занозе в мозгу, непрерывно болевшей и зудевшей.

"В последний раз"

Фраза не покидала Меткого с того самого момента, как из палатки вышел генерал Селезнев. Его снова просили о задании. И снова в последний раз. Сколько ему довелось слышать нечто подобно, сталкер не помнил. Много. Каждый раз он себя спрашивал: "Почему же я согласился?", и затем вновь, скрипя зубами, выполнял приказ, хотя точно знал, что свой долг перед государством он выполнил с лихвой. Однако все время что-то внутри заставляло его соглашаться выполнять задания для Главного разведывательного управления. Какой-то странный внутренний голос, чьи слова никак не разобрать, как будто упрашивал, нет, требовал бросить все и отказаться выполнять задания, приходившие к нему в виде шифровки на КПК со спутника, где сухим и бесцветным текстом ставилась новая сложная задача, сопряженная с угрозой для жизни. Он сбился со счета выполненным миссиям. По прошествии многих лет со времени того, самого первого, разговора с Селезневым Меткий уже не хотел никаких денег, лежавших вначале в основе сотрудничества между ним и ГРУ. Нет, конечно, выбраться из того ада, где он пребывал последние восемь лет своей жизни, смотрелось вполне приемлемым вариантом, ведь он в далеком две тысячи девятом году для себя твердо решил оставить сталкерское ремесло и раз и навсегда покинуть Зону, податься в теплые края на берег моря, где будет столько Солнца и света, сколько никогда сталкер прежде не видел. Эта картина ему снилась много раз; пляж и золотой песок, на котором он лежит и через солнцезащитные очки смотрит на звезду, подарившую жизнь всему живому на Земле, а на его лице - бледном и изможденном - застывала безмятежная улыбка, которой он улыбался лишь в далеком прошлом, сидя у своей матери на руках и глядя на ее прекрасное лицо. Но все это было так давно, словно происходило в другой жизни. Или сном? А было ли все то немногое хорошее в его жизни - реальным? Или же проклятая Зона нарочно создала иллюзию в его разуме, чтобы удержать сталкера в своем плену? Чтобы сны об этом согревали его в подвалах заброшенных коммуникаций, когда сталкер пережидал Выброс или Гон мутантов? Тогда у него будет мечта - пусть далекая и несбыточная - но такая желанная и выстраданная, ради которой он готов потерпеть еще чуть-чуть, найти еще немного хабара и наконец-то вырваться из своего плена, уготованного ему Зоной. Как только ходок заражался подобной иллюзией, ловушка захлопывалась, потому как этой малости, не хватавшей для осуществления мечты, всегда не доставало, а до конечной цели всегда оставался один заветный шаг, который сталкер не мог совершить, будучи обреченным оставаться внутри Зоны.

Но нечто куда более парадоксальное и ужасное таилось совсем в ином. Теперь за пределами Зоны вся окружавшая его обстановка казалась ему неестественной, какой-то иной. Ненормальной. От этой догадки Меткий про себя усмехнулся и испугался. Все то, что ранее считалось аномальным, после многих лет стало столь близким и привычным, что аномальность и нормальность постепенно поменялись местами и пребывание вне Зоны Меткому виделось чем-то странным и подозрительным. Удивительно, но внутри него возникло стойкое ощущение нежелания покидать Зону. Такой вывод ошеломил и от неожиданности кусок пережеванной пищи у него стал комом в горле и лишь с усилием его удалось протолкнуть дальше в пищевод. Меткий отодвинул от себя посуду с едой и встал, подойдя к окошку в палатке, через которое взглянул на мечущихся людей в военной и специальной защитной формах. Неожиданно он почувствовал себя совершенно чужеродным элементом в этом внешнем мире, как выброшенная на берег рыба с той лишь разницей, что Меткий мог дышать воздухом. Однако неизвестное ранее ощущение практически полностью захватило его. И ведь странно же: раньше доводилось покидать Зону, но ничего подобного нынешним ощущениям он не испытывал.

"Но тогда и я слишком мало пробыл в Зоне", - ответил на измышления Меткого его внутренний голос.

И действительно, удивился сталкер, время, проведенное в ней, меняет человека настолько, что он уже и сам не в состоянии определить глубину собственных метаморфоз. Их нельзя увидеть внутри Зоны, но они проявляются за ее пределами и теперь сталкер осознал данную истину со всей ясностью. Сейчас его мысли окончательно запутались и ничего не оставалось, кроме как оставить эту тему для размышлений, хотя мерзкий червь сомнений продолжал сверлить где-то глубоко внутри.

Сзади послышались шаги, явно принадлежавшие приставленному офицеру. Шаги Меткий научился распознавать достаточно давно, а немного прихрамывающая походка - видно, следствие ранения в ногу - довольно точно указывала на их принадлежность. Пятью секундами позже предположение подтвердилось, когда внутрь армейской платки вошел тот самый офицер, с румянцем на щеках.

"Наверняка он тоже из ГРУ", - подумал сталкер.

Он обернулся и посмотрел на военного, стоявшего в полевой форме возле входа. Его серьезное, но в целом добродушное плотное усатое лицо выражало деловитую решимость.

- Нужно идти, - по-военному четко произнес он и кивнул в сторону выхода из палатки и, как заметил Меткий, мельком бросил взгляд на недоеденную пищу. - Что, не понравилась?

Сталкер отрицательно покачал головой.

- Отвык от большого количества еды, не могу сразу столько съесть, - полуправдой ответил он.

- А-а, это