Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

держа его за руку, боясь отпустить. Мы вошли в комнату, и он аккуратно закрыл за нами дверь. Угли тлели в камине, отбрасывая тусклые красноватые отблески на стены. Я села на край кровати, а Рейн остался стоять, словно не решаясь приблизиться.

– Завтра на рассвете я отправляю часть драконов на восточную границу, – начал он, и я почувствовала, как внутри все сжалось от страха. – Там есть ущелье, где они смогут спрятаться. Если… когда начнется осада, нам понадобится каждый боец, но молодняк нужно сохранить.

Я кивнула. Это разумно. Императорские войска уже научились убивать взрослых драконов – специально обученные лучники с отравленными стрелами, нацеленными в глаза или под крылья, где чешуя тоньше. Молодые драконы особенно уязвимы.

– Ты отправишь с ними Триса? – спросила я, думая о черном драконе, который так привязался ко мне за эти дни.

Рейн покачал головой.

– Нет. Трис останется с тобой.

– Со мной? Но он уже староват для боя.

– Не для боя. Для побега.

Я почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.

– Нет. – Мой голос звучал тверже, чем я ожидала. – Я никуда не полечу без тебя.

– Аниса…

– Нет, – повторила я, поднимаясь с кровати. – Я уже однажды потеряла тебя. Я не переживу этого снова. Если ты остаешься – я остаюсь.

– Ты не понимаешь. – Его лицо исказилось от боли. – Император хочет получить тебя. Живой.

Я замерла.

– Что ты имеешь в виду?

Рейн подошел к камину, глядя на угасающее пламя. Широкие плечи напряглись под простой домашней рубахой.

– Чтобы снова подчинить народ, Астраэлю нужны твои способности, твоя кровь. Твой Кеол.

Внутри меня все похолодело.

– Но… я не знаю, где он.

– Он тебе не поверит. – Рейн повернулся ко мне, и я увидела тень страха в его глазах. – Шпионы донесли ему, что ты летаешь на драконах, что они подчиняются тебе, что ты снова способна исцелять – выздоровление Эйри было тому доказательством.

Я медленно опустилась обратно на кровать, пытаясь осмыслить услышанное.

– Вот почему ты каждую ночь стоял у моей двери, – прошептала я. – Ты охранял меня.

Он кивнул, не отрицая. А я думала… терзала себя любовными чувствами.

– Каждую ночь я ждал нападения. Каждую ночь боялся, что они как-то проберутся через стены и заберут тебя.

– Но почему ты не сказал мне?

…И почему не спал рядом со мной?

– Я не хотел тебя пугать. – Он провел рукой по лицу, и я заметила, насколько он изможден. – Ты только вернулась, только начала привыкать к Таррвании. Я хотел дать тебе время, хотя бы немного спокойствия.

– Спокойствия? Как я могу быть спокойна, когда ты мучишься? Когда ты носишь все это в себе?

Я положила руки на его холодные виски, заставляя смотреть мне в глаза.

– Рейн, я не фарфоровая статуэтка. Я прошла через земную жизнь и вернулась. Тридцать лет в пустоте научили меня многому. Если мы собираемся справиться с этим вместе, между нами не должно быть тайн.

Его руки сомкнулись вокруг моих запястий, но не отстранили, а просто держали, словно боясь, что я исчезну.

– Ты не представляешь, что он сделает с тобой, если поймает. – Его голос был полон такой боли, что у меня сжалось сердце. – Его ученые, его алхимики… они выпотрошат тебя, чтобы понять, как работает твоя связь с Кеолом.

– Тогда нам придется сделать все, чтобы он меня не поймал, – твердо сказала я. – Но я не убегу, оставив тебя сражаться в одиночку.

Рейн вновь отвел взгляд.

– Ты не понимаешь, – тихо произнес он. – Я поклялся. Поклялся, что больше никогда не подвергну тебя опасности. Когда тебя убили… когда я подумал, что потерял тебя навсегда…

– Расскажи мне, – попросила я, прижимаясь к нему. – Расскажи, что случилось в тот день.

Рейн тяжело вздохнул, а затем, словно принимая неизбежное, повел меня к небольшому диванчику у камина. Мы сели рядом, все еще держась за руки.

– Я своими глазами видел твою смерть. А когда очнулся, мне сказали, что ты теперь жена Астраэля. Я обезумел. Голыми руками убил троих солдат… – Я сжала его пальцы, представляя эту сцену слишком ярко. Рейн помолчал. – Астраэль не позволил заковать меня в цепи: сказал, что я все-таки его брат. Но изгнал меня из дворца. Отправил в море на корабле, который взорвался, едва отойдя от причала.

– Но ты выжил, – прошептала я.

– Выжил, – эхом отозвался он. – Меня спасла Стефания.

Мы замолчали, слова иссякли, оставив лишь глухую боль воспоминаний и тепло наших сплетенных пальцев. Я смотрела в его глаза, видя в них отражение всего пережитого – потери, боли, отчаяния и надежды, которая никогда не угасала полностью.

Сама не понимая, что делаю, я подалась вперед и коснулась его губ своими – осторожно, нежно, словно боясь спугнуть момент. Поцелуй был легким как перышко, почти невесомым. Я отстранилась, вдруг испугавшись, что зашла слишком далеко, что он не хочет этой близости после всего, что между нами произошло.

Но он притянул меня к себе, обхватив ладонью затылок, и поцеловал – глубоко, яростно, отчаянно. В этом поцелуе было все: годы разлуки, не прожитые вместе дни, несказанные слова и невыплаканные слезы. Я растворилась в нем, позволяя боли прошлого отступить перед настоящим, перед этим моментом, который принадлежал только нам двоим.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, мое дыхание сбилось, а сердце колотилось как безумное. Его глаза, темные и глубокие, смотрели на меня с такой нежностью, что к горлу подступил комок.

– Я думал, что уже никогда не почувствую этого, – прошептал он, проводя большим пальцем по моей щеке.

– Я тоже, – выдохнула я, накрывая его руку своей. – Каждый день без тебя был как бесконечная тьма.

Он прижался лбом к моему, опуская веки.

– Прости меня. За все. Я должен был бороться за нас.

– Мы оба совершали ошибки. – Я коснулась его лица, заставляя снова посмотреть на меня. – Но сейчас мы здесь. И я не хочу больше говорить о прошлом.

Его руки скользнули по моим плечам. Я чувствовала сдержанную силу Рейна, то, как он старается быть нежным, хотя все его существо жадно рвалось ко мне.

Северный ветер завывал за стенами башни. Камень впитал холод, но здесь, в наших покоях, пылал огонь. Язычки пламени отражались в серебряных подсвечниках, танцевали на поверхности металла, как маленькие саламандры. За окном простиралась ночь, чернильная и глубокая, с россыпью звезд, таких далеких и равнодушных к нашим судьбам.

С трудом поймав дыхание между поцелуями, я прошептала:

– За эти годы… у тебя кто-то был?

Мысль о том, что он мог ласкать другую, шептать ей те же слова,