Читать книгу - "Огонь его ладоней - Ната Чернышева"

Мне вдруг стало так обидно, и детскую свою любовь стало так жаль, что слезы проступили из-под век сами. Крис вроде не такой, если уйдет от Тани, то обязательно ей об этом скажет. Но лучше, конечно же, чтобы он не уходил.

Вариант, что Таня сама может оставить Криса, мне в голову не пришел.

Входящий вызов, "Перевал семи ветров" в исполнении Ритмы Свенсен. Музыку я еще не успела поставить свою на все служебные сообщения, вообще еще этим не занималась, лень напала. Так что сами понимаете, начальные аккорды "Перевала" и почти ночная уже тишина, среди камней с их диким эхом! Мой терминал, наверное, услышали все, кому надо, и, в особенности, кому не надо.

Кто там ко мне решил прицепиться, Таська?

Оказалось, не Таська. Оказалось, перворанговый Чинкре.

— Прошу прощения за беспокойство, доктор Разина, — сказал он серьезно. — Но нам нужна консультация археолога…

— На такой древней планете своего собственного института археологии нет? — не удержалась я от язвы.

Чинкре лишь терпеливо улыбнулся:

— Нам нужны именно вы. Во время скана я отметил, что вы обратили внимание на набор продаваемых преступником артефактов. Что-то вас там задело, но вы не смогли сформулировать даже для себя и потому забыли.

— Только не уговаривайте меня на повторный скан! — в ужасе вскричала я. — Второго ментоскана я не переживу!

— Нет, — мягко сказал гентбарец, — второй скан не нужен. Но мы, кажется, нашли… кхм… логово этого парня. Вы не могли посмотреть на обнаруженные вещи?

Очень интересно! Приключеньице! Эля, хватай его всеми манипуляторами! Я, правда, не помнила, что меня там так задело, возможно, телепат лукавит, а ему просто нужен мой взгляд со стороны. Например, чтобы отличить именно нивикийские артефакты, точнее, их подделки, от подделок местных, таммеотских.

— Могу, — сказала я. — Когда?

— Вообще-то, сейчас…

— Давайте. Только мне до отеля еще дойти надо, я на пляже… гуляю.

— Надеюсь, я не отрываю вас от чего-то важного? — с сомнением спросил Чинкре.

— Нет, что вы!

— Тогда я сам прилечу к вам, по сигналу вашего терминала. Оставайтесь на месте.

Чудесно. Теперь Таське скинуть инфу, где я буду и почему не приду, и… Почуяв неладное, я подняла голову.

Татьяна стояла передо мной, уперев руки в бока, и смотрела сверху вниз с таким выражением на лице, будто скользкого слизня увидела. Сейчас ка-ак поджарит! И будет слизень в капустном листе, по-новокитежски.

— Все слышала? — угрюмо спросила она.

Я замотала головой: нет.

— Давно следишь?

— Я здесь случайно! — твердо заявила я, собирая в кулак все свое мужество.

Пирокинетики — народ очень спокойный, медленный на эмоции. Но если кому-то из них вдруг срывает крышу, то, как правило, ее срывает вместе с гвоздями и стеной. Добавьте сюда самую грозную боевую паранорму из всех паранорм психокинетического спектра, ночь, камни, глаза в глаза, и получите вполне реальный липкий ужас, способный обрушить сердце в самые пятки.

— Что, вот так — шла, шла и пришла? — недоверчиво поинтересовалась Татьяна, потирая кулак.

Одно из боевых движений. Ладонь по сомкнутым пальцам, резкий выпад и плазменное лезвие срезает, в данном случае, мою башку, надо думать. Камни свое уже получили.

— Да, — с достоинством подтвердила я. — Шла, шла и пришла. А тут ты. А мне Чинкре визитировал. Сейчас вот прилетит за мной.

— Не дрожи, — внезапно сказала Таня, отворачиваясь. — Ничего я тебе не сделаю.

— Я не дрожу! — возмутилась я.

— Ага, вижу. Кости друг о друга чечетку отстукивают…

— Ну… — сказала я, — ты же вон. Страшная! А у меня даже бластера нет.

— Чем тебе тот бластер поможет, — фыркнула Таня. — Ты же, поди, и не дралась ни разу.

— Что сразу не дралась, — обиделась я. — В детстве одну чабис стулом двинула. Достала она нас всех, а я ее стулом… Мы ее потом задразнили, мол, тебя человеческая девчонка стулом по хребту, — я со вкусом вспомнила счастливые мгновения.

— А она? — с интересом спросила Таня.

— А у нее оказался младший братик-кисмирув, который за свою чабис очень сильно на нас обиделся, — мрачно ответила я. — И ну… когда мы осмыслили все происходящее… в общем. Но даже если бы я заранее знала, чем все окончится, — упрямо продолжила я, — я все равно двинула бы эту дуру стулом! Заслужила.

— Ты поэтому так Митирува не любишь? — хмыкнула Таня. — Детская травма?

— Он такой же, — заявила я. — Ты сама за ним понаблюдай, отвлеченно. И увидишь, какой он. Из всех гентбарцев кисмирув — самые умные, самые невыносимые и самые…

— Противные, — подсказала Таня.

— Что, сталкивалась уже? — недоверчиво спросила я.

— У нас в особом отделе таких полно. Мерзкие, подозрительные хорьки, наделенные властью и далекие от какой-либо морали, кроме той, какая им при вступлении в должность выдается. Но Митирув другой. Он — оператор большой пересадочной станции и, в сущности, еще ребенок. На мир смотрит, как ребенок. Столько заразительной любви к жизни… Ты же сама видишь, не слепая ведь.

Да, я видела. Понимала, отчего к Митируву все так тянутся. Да, даже меня тянуло, несмотря на изначальный заряд неприязни, старательно и тщательно лелеемый злостью на то, что любимой подруге так качественно морочат голову. Обаятельный, зараза. Обаятельная гентбарская зараза! Не все умеют, кстати.

Обсуждать Митирува не очень хотелось, но не обсуждать же вспышку Таниных бессильных слез, и пострадавшие от ее ярости камни! Ход был за мной, говорить сейчас надо было мне, как-то отвечать, но я не могла придумать, что отвечать и как, и молчала, и молчание наше угрожающе затягивалось, а я все равно не могла никак найти слова. А потом над морем появились навигационные огни гентбарского глайдера, и слова стали не нужны.

— Расскажешь потом, что этот Чинкре хотел от тебя, — попросила Таня.

— Расскажу, — пообещала я.