Читать книгу - "Бастард рода Неллеров 1-11 - Серг Усов"

он на это отреагировал? Ничего, скоро я, если не всё, то многое смогу знать, до дворца от моих окон меньше двухсот пятидесяти ярдов, надо бы только определить, за какими окнами находятся королевские апартаменты.

Теоретически король может уберечься от прослушки. Размеры комнат там наверняка внушительные. Достаточно отойти подальше чем на полтора десятка шагов от наружной стены, и я уже не смогу ничего услышать. Ну, будем надеяться, что манией преследования наш славный Эдгар не страдает.

— Ну-с, приступим. — даю себе команду.

Глава 17

Прецептора дома не оказалось, умотал уже куда-то с утра пораньше. Куда, в орден, во дворец кардинала или ещё куда? Не знаю, мне не докладывают, но в особняке встречают как родного, все указания управляющей, высокой худой тёткой лет под пятьдесят, которую слуги, вижу, до дрожи в коленях боятся, ею на мой счёт получены. А уж как рады появлению своего спасителя виконты Иван и Виктор, так и не передать.

Осмотрел обоих, не заходя в их комнаты, почитал молитвы, серьёзно и без дураков, преподнёс им по очередной порции святой готлинской водицы и попрощался до завтра. Есть у меня подозрение, что уже всё получилось и блокировки можно снять, но торопиться не стану.

Виконт Иван вчера перед обедом испытал кратковременный, меньше пары секунд, накат помутнения рассудка, однако впервые для него к припадку это не привело. У Виктора произошло тоже самое, только перед самым сном, когда он почти завершил партию в трилист — что-то вроде нашего земного пасьянса. Наложенные мною плетения, прочитанные молитвы и дар готлинского источника сработали как надо.

— Степ, ты куда-то торопишься? — спрашивает Иван через окошко гостиной переоборудованной во временную тюремную камеру.

Двери изуродованы, придётся скоро менять, ну, да мой шеф человек не бедный.

— Побудь с нами ещё немного. — поддерживает намёк брата Виктор, его комната напротив.

Понимаю, парни, ваше настроение — вон как глаза у обоих блестят, нет, сверкают от обретающей реальную плоть надежды, ранее казавшейся несбыточной — и знаю, что вы готовы сутками напролёт мечтать в компании со своим целителем, какая замечательная жизнь вас впереди ждёт, только у меня и правда дел полно. О чём им с улыбкой и сообщаю, добавив:

— Завтра ещё увидимся. И послезавтра. Надеюсь, и в дальнейшем наша дружба не прервётся.

От становящихся уже привычными заверений в вечной благодарности отмахиваюсь, человек характеризуется поступками, а не словами. Я не ребёнок и особых иллюзий насчёт людей не испытываю.

Сразу спуститься со второго этажа не получается, дорогу преградила управляющая, которой поручено было накрыть мне обильный стол, что и было сделано.

Почему-то приглашение этой мегеры меня развеселило, вспомнилось, как родители на даче калымщиков подкармливали, да и так у меня настроение на высоте — лечение одержимых идёт без неприятных сюрпризов.

От позднего завтрака разумеется отказался, я уже плотно поел в «Золоте Кранца». Наверное повар прецептора старался и меня ждало что-нибудь вкусное, но желудок-то у человека один.

На улице меня дожидаются шестеро вояк, и никого из моего ближнего окружения, пока я вчера работал в поте лица, они веселились допоздна. Карл, тот и вовсе пришёл уже под утро, я сквозь сон слышал его счастливое пьяное бормотание за стенкой, а потом писк Ангелины. Не стал даже будить сегодня вассала. В конце концов, он же не пёс на привязи, а свободный дворянин, у него своя личная жизнь должна быть.

Моим-то вчера повезло с погодой, сегодня же с утра зарядил мерзкий моросящий дождик, ладно хоть не ледяной, а чуть прохладный, и то ладно.

— Убери руки. — говорю пожилому гвардейцу, решившему вдруг подсадить меня в седло. — Я милорд, не миледи.

Мужик стушевался. Хочешь угодить тому, кто вытащил тебя с того света после попадания снаряда стреломёта в живот, ищи другие поводы, а не лакействуй. Вслух, понятно, этого не говорю, но взглядом постарался ему внушить.

— Куда, ваше преподобие? — интересуется сержант Алекс, сегодня он командует моим эскортом. Эрика я опять отправил выведывать про Берту. — Куда?

Раскудакался. На кудыкину гору, Алекс. Так-то я предполагал сегодня съездить на ипподром, да — вот незадача! — утром сообщили, что вечером в ордене очередное собрание, а значит к своему дяде Иоанну Неллерскому мне предстоит явиться не на ужин, а обедать, про изменение планов ему уже должны сообщить.

— Подожди, дай сориентируюсь. — смотрю влево-вправо и уверенно машу рукой в сторону шпиля Николаевского храма, где-то там нужная мне улица. — Туда.

Испортившаяся погода никак не сказалась на желании горожан сидеть дома, опять моему эскорту — двое впереди, столько же по бокам и пара сзади — приходится криками разгонять потоки людей, непростая задача на узких-то улочках, ширина которых к тому же уменьшается за счёт выставленных вдоль стен домов или оград особняков прилавков или лотков. Иногда и вовсе торгуют прямо с повозок. К бабке моей Галине, помню, раньше автолавка в деревню по вторникам и четвергам приезжала. Напомнило.

До открытия конклава почти неделя, ещё не все главы орденских подразделений собрались, но, чувствую, теперь каждый день надо будет являться в прецепторию на какое-нибудь совещание.

Обсуждать станем всякие хозяйственные дела, только они лишь ширма для главного, а главное — начало интриг по поводу предстоящих выборов. Казначей у нас — это больше чем финансист. По влиянию и значимости он второе лицо в орденской структуре, да к тому же первый претендент на должность главного инквизитора королевства, если конечно она освободится.

Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, или те аббаты и прелаты, кто не стремится занять пост казначея, от которого всего-то два шага до мантии прецептора. Получается, из девяти настоятелей и двадцати одного пастырей Молящихся в королевстве есть только один плохой — готлинский аббат, совершенно не желаю быть казначеем.

Конкурс предстоит серьёзный, двадцать девять человек на место. Поди в МГИМО меньше, впрочем, не поступал туда, не знаю. И здесь останусь в стороне от жаркой схватки.

При такой высокой конкуренции каждый голос имеет огромное значение, меня уже начали обхаживать, и аббатиса Борской обители Вера, и те два прелата, что сидели со мной рядом во время трапезы у прецептора, вчера со мной какой-то настоятель добивался встречи, когда я свой прослушивающий амулет делал. Нет, даже не амулет — настоящий артефакт, так солидней звучит и больше отражает результат моего вчерашнего творения.

— Смотри, куда прёшь! — мой передовой гвардеец пустил в ход нагайку.

По отношению к старику в ошейнике такое допускается, это со свободными горожанами могло бы вызвать проблемы, всё же